ОРГАНИЗАЦИЯ И ПРАВО СОСЛОВИИ

А. Шляхта Внутренняя дифференциация шляхетского сословия. В XIV веке сохранялось социальное преимущество можновладцев. Этому помогала до определенного времени шляхетская родовая организация, которая, объединяя под общим гербом и кличем семью можновладца с его родственниками и клиентурой, создавала для можных панов («старшей братии») политическую опору.

Это нашло выражение и в ополчении (посполитом рушении) в виде так называемых родовых хоругвей (отрядов), выступавших под знаменем можновладцев и отдельно от земских хоругвей. С другой стороны, это приводило к распространению шляхетских привилегий на все рыцарство, так как «младшая братия» входила в роды можных панов, принимая их гербы и кличи. Институт шляхетства (nobilitas) закрепился в сословной монархии как единое понятие для всего шляхетского сословия. «Нагана шляхетства». Нобилитация. Следствием образования шляхетского сословия была его замкнутость, хотя на практике ее долго не удавалось осуществить. Однако уже с середины XIV века основным фактом, необходимым для подтверждения принадлежности к шляхетскому сословию, стало не владение землей на рыцарском праве, а происхождение от шляхетских предков. Это санкционировали статуты Казимира Великого, предусматривая при возникновении сомнений в шляхетстве необходимость доказательства шляхетского происхождения свидетелями (в Великой Польше — .шестью, в том числе от рода отца и матери). Компрометация («нагана») шляхетства, которая должна была оградить шляхетское сословие от неродовитых людей, сделалась на практике вследствие подкупа свидетелей едва ли не главным способом перехода в его ряды зажиточных горожан, влодык, солтысов и других лиц, стремящихся к социальному выдвижению. Формой зачисления в шляхетское сословие лиц, не имеющих шляхетских предков, была нобилитация путем специального акта монарха. Обычно это было связано с принятием такого лица в один из геральдических родов.

Шляхта росла также за счет наплыва богатых горожан, приобретавших имения на рыцарском праве и проникавших в ее ряды via facti также и путем женитьбы. Практика здесь долгое время отходила от буквы закона. Загродовая и неоседлая ' шляхта. К шляхетскому сословию принадлежала и мелкая шляхта, не имевшая подданных и лично обрабатывавшая свою землю. Называемая загродовой или, позднее, застенковой (от шляхетской усадьбы — «застенка», расположенной «за стеной» имений помещичьей шляхты), она была особенно многочисленной в Мазовии. Существовала также шляхта, вообще ие имевшая земли. Такой шляхтич, арендующий землю, рассматривался наравне со шляхтичем-собственником. Тех же, которые не имели земельной собственности и не арендовали землю, называли неоседлой шляхтой (или шляхтой-голотой). Шляхта-голота не могла занимать земских урядов и не пользовалась привилегией (neminem captivabimus). Она подчинялась гродским, а не земским судам. Ее вызывали на суд устным, а не письменным позывом. Кроме этих ограничений действовал принцип шляхетского равенства. Как только неоседлый шляхтич получал в собственность (или арендовал) земельные владения, он начинал пользоваться всеми шяхетс- кими правами. Шляхетские сословные привилегии. Образование шляхетского сословия привело к тому, что со второй половины XIV века шляхта получила общие привилегии: 1) генеральные, распространявшиеся на всю страну, и 2) провинциальные или земские, охватывавшие шляхту одной провинции или земли. За исключением удельной Мазовии пожалование единичных привилегий прекратилось. Первая общегосударственная привилегия была выдана в Буде в 1355 году. В 1374 году Людовик Венгерский, пытаясь обеспечить одной из своих дочерей польский престол, выдал на съезде в Кошице (нынешняя Словакия) генеральный привилей (закон), который не распространялся на духовенство (оно получило аналогичный привилей в 1381 г.). Постановления Кошицкого привилея относились исключительно к шляхте. Они освобождали ее от порадльного взноса за исключением 2 грошей ежегодно от крестьянского лана, выплачиваемых как подтверждение признания королевской власти.

Привилей предусматривал выкуп королем шляхтича из плена, если он попадал туда во время военного похода, а также ограничил обязанность участия шляхты в постройке крепостей только теми случаями, когда строительство было решено с ее согласия и совета. Важное значение для развития шляхетских прав имел пункт о порадльном взносе. Он означал податную свободу шляхты. С этого времени, если король хотел наложить подать, он мог сделать это только с согласия всей шляхты, что давало ей возможность оказывать влияние на политику государства в обмен за согласие на подать. Расширение шляхетских привилегий произошло в третьем десятилетии XV века, когда проявилась оппозиция шляхты по отношению к правящему можновлад- ству, подкрепленная влиянием гуситских идей. Чер- виньская привилегия (привилей) 1422 года, выданная под давлением шляхты, собранной на сейм во время ополчения, гласила, что король не будет конфисковывать или захватывать имения шляхтича без судебного решения, что суды будут судить в соответствии с писаным правом и что никто не будет соединять в одном лице уряды земского судьи и старосты. Привилегии: Едльненская (1430) и Краковская (1433) явились кодификацией завоеваний шляхетского сословия, устанавливая, в частности, принцип личной неприкосновенности шляхтича. С этого времени оседлого шляхтича нельзя было ни лишить свободы, ни подвергнуть наказанию без судебного приговора (neminem captivabimus nisi iure victum). Благоприятные условия для приобретения дальнейших привилегий принесла 13-летняя война. Собранная в ополчение под Цереквицей около Хойниц великопольская шляхта потребовала от короля в сентябре 1454 года новой привилеи. Несколько позднее собранное в Опоках (Куявия) малопольское ополчение также потребовало привилегий, содержание которых было сформулировано в так называемых Опокских петитах. В ноябре 1454 года король выдал Нешавские привилеи, особые для отдельных провинций и земель в зависимости от выдвинутых требований. В соответствии с великопольским текстом Нешавской привилеи король не мог издавать новых законов, собирать ополчение без предварительного согласия земских сеймиков.

Были отменены только что утвержденные в 1453 году еврейские привилегии, ухудшено положение горожан, ограничены права крестьян — все в интересах шляхты. Передача решений по важнейшим государственным вопросам земским сеймикам обозначала начало роста политического значения средней шляхты. Постановления привилея 1454 года стали исходным пунктом развития так называемой шляхетской демократии. Б. Города и горожане Городское население. Наибольшее число локаций небольших городов, преимущественно частных, отмечалось в Малой Польше в XIV веке, в Великой Польше в XV веке, в Мазовии и Галицкой Руси в XV и начале XVI столетия. Эти локации были связаны с возрастающей товарностью крестьянского хозяйства, что усиливало общественное разделение труда, способствуя развитию городских занятий и формированию небольших местных рынков. Среди патрициата крупных малопольских городов (в частности, Кракова) преобладал немецкий элемент. С XV века в польские города устремились также итальянцы, главным образом купцы и ремесленники художественных специальностей. Часть поспольства и большая часть плебса были поляками. В великопольских городах польский элемент был сильнее, ленчиц- кие, серадзские и мазовецкие города имели почти исключительно польское население крестьянского и мелкошляхетского происхождения. Эта последняя группа занималась главным образом торговлей и заняла руководящие места в городском управлении. Города соперничали между собой на хозяйственной почве и для получения перевеса над конкурентами ходатайствовали о различных привилегиях, например о праве склада. Городское гражданство. Для пользования городским правом нужно было получить городское гражданство. Каждый город предоставлял гражданство самостоятельно. Предшествующее гражданство в одном городе не предрешало возможности получения его в другом. В этом находил выражение тот факт, что в противоположность шляхте между городами в масштабе государства не возникло сословной солидарности и каждый город составлял автономное целое. От гражданина города (civis) требовалось свидетельство о его законном происхождении (так называемый лист доброго рождения) и исповедание христианской веры.

От горожанина, прибывшего из другого города, обычно предварительно требовался отказ от прежнего городского гражданства. Со временем получение гражданства в крупных городах затруднялось. Оно было, в частности, обусловлено приобретением недвижимости в городе или женитьбой на дочери горожанина. Городское гражданство было наследственным. Плебеи в отличие от патрициев и поспольства были не гражданами, но жителями (incolae) города. Они подчинялись городским властям, но не пользовались правами горожан. Городское управление. Городской патрициат стремился к сосредоточению в своих руках всей власти в городе путем ограничения прав войта и подчинения его городской раде. Используя то, что войтовства подлежали наследственным разделам, а также могли быть объектом купли-продажи, города нередко приобретали войтовства путем заклада или выкупа. В этих случаях права войта переходили к раде, а выделенное ему имущество и доходы становились собственностью города. Потом рада назначала на определенное время (обычно на год) судебного войта для вершения суда. Именно с данного момента можно говорить о полном городском самоуправлении. Правящий патрициат стремился переложить бремя податей на поспольство, которое, защищаясь, выступало против патрициев. Во главе городской оппозиции стали ремесленные цехи, добившиеся участия в управлении городом, особенно в решениях о наложении податей и утверждении вилькеров. В результате острых столкновений сложились различные формы организации городских властей, отражающие соотношение общественных сил в каждом данном городе. В Кракове в XV веке городская рада состояла из 24 советников, пожизненно назначаемых воеводой, причем ежегодно отправляли служебные обязанности 8 советников. Каждый из них по очереди выполнял в течение недели функцию бурмистра, что обеспечивало участие сравнительно широкого круга патрициата в городском управлении. Пожизненность уряда советни ков существовала в ряде городов, в которых патрициат сумел удержать власть. Знал ее также Гданьск, где рада пополнялась путем кооптации.

Однако под натиском поспольства в Кракове было создано особое представительство поспольства в лице 16 делегатов, в том числе 8 ремесленников и 8 торговцев. В королевских городах бурмистра или бурмистров (если в городе их было два и более) назначал из числа советников чаще всего староста, в частных — пан города. Они же утверждали выборы, а нередко и сами назначали советников. Вообще самоуправления добивались главным образом крупные города, в небольших же решающим было влияние старосты или пана города. Городская рада была главным органом самоуправления. Она назначала лавников и судебного войта. Городская рада назначала также старшин цехов, которые входили в состав коллегии, созываемой от представляемых групп поспольством. В управлении городом принимали участие три коллегии: 1) городская рада, обладающая законодательной, административной и судебной компетенцией; 2) лава, составляющая городской суд; 3) представительство поспольства, состоящее преимущественно из цеховых старшин, которое допускали к контролю над финансовой деятельностью городской рады и участию в принятии важнейших постановлений. Рады стремились к ограничению роли представительства поспольства, что приводило к частым конфликтам. Вилькеры, издаваемые радой самостоятельно или при участии лавы и поспольства, регулировали торговые дела, деятельность цехов, безопасность и общественный порядок, а нередко формулировали нормы гражданского и уголовного права. В королевских городах вилькеры представлялись для утверждения королю, в частных городах — пану города. Цехи и купеческие братства. Цеховая организация в Польше развивалась в XIV—XV столетиях. В Кракове в конце XIV века было 25 цехов, в Познани —15. Меньшие города, объединявшие в одном и том же цехе ремесленников родственных специальностей, насчитывали по несколько цехов. Со временем каждый цех приобрел свой статут. Городская рада осуществляла контроль над деятельностью цехов и, в частности, утверждала постановления цеховых собраний. Как и повсюду в Европе, польские цеховые статуты тщательно регламентировали условия труда и производства. Они устанавливали максимальное число учеников, количество ^овых изделий и их цены: предписывали, с помощью каких орудий и из какого сырья они будут сделаны, регулировали коллективное приобретение сырья. Цеховые статуты стремились устранить конкуренцию со стороны лиц, не принадлежащих к цеху, запрещая им производство и продажу соответствующих изделий в городе и окрестностях. Во главе цеха стоял один или чаще несколько старшин. Они руководили делами цеха и распоряжались цеховым имуществом. Они обладали также судебными полномочиями, распространявшимися на мелкие уголовные дела членов цеха и подмастерьев, и осуществляли третейский суд. Наибольшим наказанием было изгнание из цеха, равнозначное утрате права на занятие профессией. Со временем цеховые мастера в целях укрепления своего положения начали стремиться к обособлению в замкнутую группу с наследственной принадлежностью ее членов к цеху. Начиная с XV века цеховые статуты предусматривали освобождение сыновей мастеров от оплат и выполнения работ, связанных с возведением в звание мастера; от этого же освобождали подмастерьев, женившихся на вдовах мастеров. Вилькеры, охраняя интересы мастеров, стремились облегчить им эксплуатацию подмастерьев и вообще наемных рабочих. С этой целью городские права запрещали заключение договоров о работе сроком менее чем на один квартал. Запрещалось, как правило, организовывать отдельные братства подмастерьев. Затруднения, связанные с доступом в цех, вынуждали подмастерьев, как и других лиц, работать вне цеха, поселяясь чаще всего за пределами города. Этих людей называли штукарями или парта- чами (от лат. a parte fraternitatis — вне цеха). Они составляли конкуренцию для цехового ремесла, и цехи боролись с ними. Начиная с конца XIV века, торговцы, не принадлежащие к патрициату, составляли собственные братства. Они имели характер западноевропейских гильдий. Привилегии городов. Положение городов в государстве. В период сословной монархии города соперничали друг с другом за право склада. Краков получил право склада, которое он утратил после 1312 года. Относительное (14-дневное) право склада получил Львов; в 1444 году он получил безусловное право склада в отношении восточных купцов, что позволило ему завладеть восточной торговлей. Всего 48 польских городов, в том числе Познань, Сандомир, Калиш, Люблин, Торунь, имели в XIV—XV вв. право склада, обычно на несколько дней в году, хотя бывали и более длительные (например, шестинедельное в Свиднице на текстильные красители). Города, имевшие право склада на определенные товары, становились центрами, в которые съезжались, чтобы запастись этими товарами. Кроме того, право склада было связано с обеспечением городского ремесла сырьем. В XIV—XV вв. оно способство- мало развитию этих городов, торговой специализации и росту ремесленного производства. Стремясь к увеличению средств, потребных для раз- иития ремесла и торговли и благодаря этому увеличению доходов города, городские рады издавали, начиная с XIV века, аналогично городам других стран Европы иилькеры против излишеств. Запрещалось горожанам носить шелковую одежду, серебряные пояса и вообще чрезмерное количество украшений, ограничивалось число гостей на пирах по случаю обручений, свадеб, крестин; запрещалось приглашать на пиры шутов. Особо запрещались азартные игры. XIV—XV вв. были периодом развития польских городов, и они играли в истории определенную политическую роль. Первые земские привилеи гарантировали также права городов. Города наряду с можновладцами гарантировали международные договоры, заключаемые королями (Калишский трактат— 1343, Торуньский мир—1411). Выражением активности городов были городские конфедерации, возникавшие в первой половине XIV века. Однако они имели спорадический характер и не приводили к унификации политики городов в деле поддержания общественного порядка и борьбы с разбойниками. Следует также отметить совместное со шляхтой участие городов в конфедерациях в период отсутствия королей после смерти Людовика Венгерского. И позднее в таких случаях заключались совместные конфедерации шляхты и городов. Представители городов принимали участие и в выборах королей. Однако в середине XV века произошел поворот в развитии прав городов. Постановления Нешавского привилея 1454 года для Малой Польши (в Великой Польше эта практика существовала и ранее) ограничили права городов в том, что касается вызова в земский суд горожанина, ранившего шляхтича. Судебная практика распространила это положение и на убийство шляхтича, подчинив горожан юрисдикции шляхетских судов и по этим делам. Спустя два года краковские горожане утратили право давать согласие на подати. Хотя на малопольском сейме в Корчине в 1456 году «краковские советники ссылались на документы, собравшиеся всем обществом (шляхетским.— Ю. Б.) решили, что они должны дать подать». С этого времени подати налагались на Краков без согласия города, на основе постановлений шляхетского сейма или сеймиков (правда, только тогда, когда одновременно налагали подать на шляхетские владения). Утрата столичным Краковом права согласия на подать имела общегосударственное значение, ослабляя позицию городов. В. Крестьяне Польская деревня в XIV—XV вв. Это был период преобладания чиншей в отношениях между крестьянином и паном. Особой формой их распространения была локация деревни на немецком праве. Наибольшее число локаций деревень в королевских и духовных владениях приходилось на XIV век, в шляхетских владениях — на первую половину XV века. Несмотря на свое распространение (часто в виде перевода уже существующих деревень на немецкое право), локационное устройство и право не охватило всех деревень Польши, хотя его влияние было повсеместным. Население деревни, как мы знаем, было имущественно дифференцировано. Относительно зажиточный ее слой составляли кмети — владельцы самостоятельных, чаще всего лановых земельных хозяйств. В середине XIV века значительная часть крестьян обладала правом выхода и их права на землю были закреплены. Повинности крестьян характеризовались тенденцией к росту денежной части чинша и сокращению других форм ренты, что свидетельствовало о прогрессе товарности крестьянского хозяйства. Кроме денежной части ренты в деньгах же платилось порадльное, которое при Казимире Великом стало ежегодной податью с крестьянского лана. Право выхода и его ограничения. Право крестьянского выхода заключалось в свободе перехода от одного пана к другому или из деревни в город Переход совершался при определенных условиях. Крестьянин, живущий на немецком праве, мог покинуть деревню в любое время, но должен был привести хозяйство в порядок, засеять землю, заплатить чинш и выполнить другие повинности пли представить равно оснащенного инвентарем заместителя. Позднее, в XV веке, обе обязанности, ранее альтернативные, были совмещены, что означало затруднение выхода. Несколько более ограниченной была свобода выхода крестьян на польском праве. Крестьянин мог покинуть деревню раз в году, в декабре, около рождества. Он был обязан предупредить об этом пана деревни, выполнить обязательства, вытекающие из «уклада земского», т. с. обработать землю, привести в надлежащее состояние постройки, вернуть вы деленную паном (когда принимал хозяйство) помощь инвентарем и юрном или дать заместителя. Целью этого было, как и обязанность возвращения «помощи», ограничение выхода. Ограничение выхода при одновременном относительно легком устройстве на новом месте в период колонизации и роста городов приводило к тому, что крестьяне покидали деревню на немецком праве, не представив заместителя и не заплатив положенных сумм, или уходили из деревни на польском праве, не выполнив «земского уклада», что считалось бегством. По Великопольскому статуту беглый мог избежать возвращения, заплатив прежнему пану годичный чинш и три гривны штрафа. В случае необходимости он мог получить эти деньги, обычно путем ссуды, у нового папа, заинтересованного в удержании нового поселенца. Если прежний пан в течение года не предъявил своих прав, он терял право на чинш и штраф. Целью этого была, главным образом, охрана интересов панов-коло- низаторов. В середине XV века последовало усиление репрессий за бегство; с того времени пан, во владении которого оседал беглый, отвечал за его невыдачу. Солтысы. В связи с большим числом локаций в XIV веке увеличилось чисто солтысов. Солтыство было, как известно, наследственным и в связи с этим могло подлежать разделу между наследниками, а также наследоваться по женской линии. Это не устраивало панов, которые старались противодействовать таким разделам, поощряя передачу солтыства старшему сыну, который компенсировал остальным наследникам их часть деньгами. В период сословной монархии солтыство на практике было почти в полном распоряжении солтыса. Многие солтысы имели собственных крестьян, живущих на землях солтыства. Самостоятельное положение солтысов вызывало тенденцию к обособлению их в особый, низший слой феодалов. Казимир Великий пытался подчинить солты сов государственной власти, вводя обязанность военной службы для всех войтов и солтысов, а также устанавливая специальные, более высокие, чем крестьянские головщину и навязку за «рыцаря, произведенного из солтыса или кметя». Материальное обеспечение солтыств приводило к тому, что их охотно приобретали зажиточные горожане и даже шляхта. Малопольский статут запрещал шляхте покупку солтыств без согласия владельца деревни, так как «солтыс должен выполнять волю своего пана, поэтому неправильно, чтобы солтыс был сильнее, чем пан». Противоречие интересов землевладельцев и солтысов ясно проявилось в XV веке, Отсюда постановление Вартского статута, которое позволяло собственнику деревни устранять «негодного или бунтарского солтыса», предписывая принудительную продажу солтыства, а при отсутствии кандидата разрешая пану его выкуп после оценки знающими людьми.

<< | >>

↑

Источник: Ю. Бардах Б. Леснодорский М. Пиетрчак. ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА ПОЛЬШИ. 1980

Еще по теме ОРГАНИЗАЦИЯ И ПРАВО СОСЛОВИИ: