Исцеление как политический процесс

Лекарственным веществом, способным излечивать золотушного больного, является не магическое заклинание, не химический препарат, не сеанс у психотерапевта. Этим веществом является власть, скрытая в династическом теле.

«Целительная мощь короля не была его личным свойством; она проистекала из его сана: он был чудотворцем, потому что был королем»20. Способность к исцелению - результат захвата тела отношениями власти. У власти «интимные отношения» с человеческим телом, только она одна может легитимно подвергнуть человеческое тело смерти. В этом ее сходство с болезнью: власть и болезнь умерщвляют тело. Обрести власть - значит сделать свое тело наиболее уязвимым (заговоры, покушения и т.д.). Быстро стареют наделенные властью люди, как если бы власть убыстряла изнашивание человеческого тела. Власть узурпирует человеческое тело, стимулируя социальные практики, способные превратить тело в особого рода социальный знак (рука короля, совершающего целительные жесты, становится элементом его харизмы, раны на теле воина - свидетельством признанности власти, увечья заключенного - символом правосудия, мощи святого - его способностью стяжать сверхъестественные силы). Все эти тела - короля, воина, заключенного, больного, святого - вовлечены в политические отношения власти и утверждают присущее ей превосходство. Непосредственные притязания власти на жизнь и тело, претерпев определенные изменения, перешли из Средневековья в Новое время. Монархов сменили парламенты и сенаты, а власть не уставала изобретать новые «политические технологии тела». У идеолога французской революции Ж.-Ж.Руссо нет сомнений в том, что жизнь - не только благодеяние природы, но и дар, полученный гражданином на определенных условиях от государства21. Согласно Руссо, государство наделяется способностью к деторождению, оно получило не только право распоряжаться смертью граждани - на, но и его жизнью.

В новых технологиях власть занята не столько тем, чтобы доказать свое чрезмерное присутствие посредством практики исцеления, сколько тем, чтобы «разрушить и собрать тело заново». Ее не удовлетворяет тело, полученное в наследство от природы, сохраняющее остатки своей самостоятельности. Ей нужно тело, полностью соответствующее механизмам власти: человек-машина. В XVIII веке в Европе (во Франции около 1760) появляется новая дисциплина, призванная решить эту задачу - физическое воспитание. Происходит радикальная смена всех прежних представлений о физических упражнениях: из индивидуальных и добровольных они превращаются в коллективные и принудительные, из забавы - в обязанность. Обществу нужны граждане и солдаты, поэтому представители всех сословий - от наследника престола до сына ремесленника - делают одни и те же упражнения . В 1817 году в Париже открывается «Образцовый военный и гражданский гимнастический зал» - первый публичный гимнастический зал во Франции. Упражнения проделываются в помещении, на снарядах, целым коллективом, с песнями (несколько сотен учеников, собравшись в гимнастическом зале, могут выполнять одновременно одни и те же упражнения). Гимнастика представляла собой науку нравственности в действии. Каждый ученик, приходивший в гимнастический зал, получал физиологический лист, в котором преподаватель заносил его физические и моральные данные, а затем, по ходу занятий, отмечал успехи, достигнутые им в обеих областях. Одновременно физическое воспитание выполняло высшую цель - подготовку к войне. Своего апогея мечта власти о дисциплинированном, физически закаленном теле, полностью подчиненном интересам государства, достигла в образовательной политике Третьего рейха, в заявлениях фюрера: «Все образование осуществляемое национальным государством, должно быть прежде всего нацелено не на то, чтобы забивать головы учащихся знаниями, а на то, чтобы формировать здоровое тело». Фашизм наследует символику Turnverein (гимнастическое общество - нем.), для его целей гимнастика подходит как нельзя лучше - гораздо лучше, чем соревновательные или индивидуальные виды спорта, поскольку в гимнастике современное общество находит ритуал, позволяющий выражать солидарность очень больших анонимных общностей, имеющих сходную культуру..

Основными чертами «фашистского стиля» жизни в Италии были «быстрота, решительность, динамизм». По решению правительства все итальянцы независимо от возраста, социального положения и пола должны были по субботам заниматься военноспортивной и политической подготовкой. Муссолини сам являл пример для подражания, устраивая заплывы через Неаполитанский залив, бег с барьерами и скачки на лошадях. За годы фашизма в Италии было построено большое количество стадионов, бассейнов и спортплощадок. Модными и повсеместными стали массовые гимнастические упражнения, ибо движения в едином ритме, по мнению фашистов, способствовали выработке чувства коллективизма. Муссолини требовал, чтобы все партийные сборища сопровождались занятиями физкультурой, а иерархи сдавали спортивные нормы. Даже в повседневной жизни дуче нашел способ проверять уровень их подготовки: входя в здание, Муссолини стремглав устремлялся вверх по лестнице, увлекая за собой всю свиту. В отличие от фашизма, выросшего из сети националистических спортивных организаций, советская власть, перевозбужденная утопическим прожектерством, первоначально вообще не обращала внимание на телесную сторону человека. Цель всей ее радикальной культурной политики состояла в формировании новых взглядов, ценностей и норм поведения. Объектом политического контроля должен быть, в первую очередь, внутренний мир человека. Проповедуя принципы научного материализма, власть на самом деле главным своим врагом считала не какие-либо мате - риальные силы, а идею: монархическую, буржуазную или анархистскую. Поэтому культурный проект, предлагаемый властью, исходил из того, что главными объектами реформирования человека и общества являются сознание и поведение. Косность и инертность народной массы означали не физические, а психические ее харак теристики. Объект социального управления стал приобретать телесные черты после того, как власть столкнулась с проблемой экономического развития и обороноспособности страны. Создается Центральный институт труда для изучения движения, применяемого в рабочих процессах, для дрессуры мышечных реакций человека в производстве и Всевобуч (Всеобщее военное образование) для подготовки человеческого материала к военному делу.

Цель этих организаций заключалась в том, чтобы превратить тру - дящуюся массу в организованное, методически вымуштрованное тело, «военнообразно организованный народ». Советская власть, открыв для себя человеческое тело как объект политического воз - действия, начинает пересматривать свое отношение к сознательной стороне человеческого поведения. Оказывается, можно воздействовать на массу и не обращаясь к сознанию. Триединство тела, воли и духа означает, что посредством тела и воли можно формировать дух. В военной советской доктрине делается ставка на массу солдат, верных советскому государству, а не на военную технику. Физически закаленная и психически подготовленная массовая армия способна противостоять любому противнику. Анализируя политические технологии тела, М.Фуко в истории европейской цивилизации предлагает выделить два периода: общество «крови» и общество «секса». До XVIII века кровь была важным элементом механизмов власти, ее проявлений и ритуалов. Для общества крови характерны политическая форма монарха, дифференциация на сословия и касты, ценность родословных. Это общество, живущее под постоянной угрозой голода, эпидемий, насилия и смерти. Это общество, «где в почете война, где царит страх перед голодом, где торжествует смерть, самодержец с мечом, палач и казнь, общество, где власть говорит через кровь»22. Общество «секса», или «сексуальности», по Фуко, - это современное общество, в котором мы живем. Механизмы власти в дан - ном обществе обращены не на тело, как преимущественный объект насилия, самоутверждения власти, а на связанную с телом жизнь, которая переходит в поле контроля со стороны знания и вмешательства власти. Феномены, свойственные человеческой жизни, стали предметом политических техник, вошли в порядок знания и власти. Рост современных экологических движений подтверждает справедливость мысли Фуко, что в современной политике жизнь человека как живущего существа становится предметом политической конкуренции. Различие двух типов общества покоится на различии таких фундаментальных понятий, как закон, смерть, преступание, символическое, суверенитет (общество крови), с одной стороны, и норма, знание, жизнь, смысл, дисциплина и регуляция (общество секса) - с другой.

Сложные превращения авторитета, приведшие к его диффузии, начались с того момента, когда власть, пользуясь терминологией Фуко, перешла от «символики крови» к «аналитике сексуальности», когда власть стала пониматься не как свойство, а как система отношений. Современное понимание власти редуцирует ее носителя к некоему социальному пространству, месту в социальной иерархии, в котором его содержание определяется другими, символической системой интерсубъективных отношений, как если бы «сам по себе» он был ничем, а его позитивное содержание определялось тем, что он есть для других. Таким образом, то, что он есть, цели - ком детерминировано внешней системой значений, навязывающей ему точки символической идентификации. XX век демонстрирует изменения в политических технологиях тела и власти. Власть начинает пониматься не как свойство тела, наследуемый родовой признак, а как социальное отношение. Новое понимание власти и авторитета иллюстрирует следующее определение Э.Фромма: «Власть - это не качество, которое человек “имеет”, как имеет какую-либо собственность или физическое качество. Власть является результатом межличностных взаимоотношений, при которых один человек смотрит на другого как на высшего по отношению к себе»23.

<< | >>

↑

Источник: Бурлачук В.. Символ и власть: Роль символических структур в построении картины социального мира. — К.: Институт социологии НАН Украины. — 266 с.. 2002

Еще по теме Исцеление как политический процесс: