РЕАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

С расширением круга идей, составляющих понятие формальной справедливости, становится ясно, что такая справедливость ограничивается всего лишь разработкой логических последствий применения системы норм.

Сама идея «подобно регулировать отношения между подобными» если что и означает, то только систему норм, применяемую ко всем подобным делам. Норму вряд ли можно квалифицировать как таковую, если она не имеет общего применения ко всем без исключения людям и ситуациям, подпадающим под ее действие. А если нормы не применяются объективно и непредвзято в соответствии с условиями их применения, то это означает, что никакой системы норм вообще не существует. Поэтому нет ничего удивительного в том, что концепция справедливости, в которой речь идет исключительно о последствиях логического применения норм, не идет дальше процессуальных аспектов справедливости, и не содержит никаких критериев оценки того, являются ли действующие нормы действительно справедливыми. Для достижения реальной или конкретной справедливости следует дополнить формальные требования справедливости двояким образом. 1. Конкретная справедливость: Как решить, справедливы ли сами действующие нормы? Право голоса, предоставляемое только лицам мужского пола, достигшим 25 лет, может, при абсолютно непредвзятом применении, отвечать требованиям формальной справедливости, как уже отмечалось выше, но возникает еще и вопрос, справедливо ли ограничивать право голоса таким образом и не распространять его и на женщин, а также и на мужчин, которые еще не достигли указанного возраста? В своей «Этике» Аристотель ссылается на то, что он обозначает как распределительная справедливость, которая относится к распределению государством почестей и наград среди граждан в соответствии с их заслугами. Подобная идея справедливости также нашла свое отражение и в Кодексе Юстиниана, согласно которому «воздать каждому то, что ему причитается» отождествляется со справедливостью.

Но каково это «причитающееся»? Как оценить доблесть или честь? Предположим, государство создает фонд, куда все граждане могут обращаться и требовать им «причитающееся». Предположим также, что для этих целей «причитающееся» относится не к правомерному требованию в отношении конкретного долга со стороны государства (в этом случае должны быть приняты решения скорее по закону, чем по справедливости, независимо от того, совпадают эти понятия или нет), а к тому, что каждый гражданин в состоянии доказать как причитающееся ему «по справедливости». Совершенно очевидно, что для подобных случаев необходимо разработать определенные критерии, по которым одним требованиям будет отдаваться предпочтение перед другими. Распорядитель такого фонда должен будет решить, собирается ли он вознаграждать за реальные достижения (и как тогда их оценивать), или за предпринятые усилия, работу, победу над противником, или компенсировать физические или материальные недостатки и т.п. Иными словами, ему надо будет разработать шкалу ценностей, которая будет служить ему ориентиром при рассмотрении различных требований. Совершенно ясно поэтому, что эти ценности надо будет основывать на чем-то другом, помимо самой справедливости. Справедливость, являясь рациональным принципом причинноследственных связей и вытекающих из них последовательностей, может сказать нам, правильно или неправильно распорядитель фонда, который предпочел результат предпринятому усилию, применяет установленный им самим критерий при выборе между двумя претендентами. Точно так же, руководствуясь этим принципом, можно определить, справедливо или несправедливо отказано гражданину в выражении его волеизъявления в соответствии с правом голоса, установленным в законодательном порядке. Однако руководствуясь принципом справедливости, нельзя ответить на вопрос, правильно ли предпочесть реальный результат приложенным усилиям в качестве критерия для вознаграждения, или ограничить право голоса лицами мужского пола, исключив женщин. Критика или оправдание подобных решений должны основываться на более широких критериях или принципах, выходящих за рамки понятия справедливости.

Такой вывод вряд ли удивит кого-то, если принять во внимание, что справедливость — это всего лишь идея рационального порядка и взаимосвязанных последовательностей, и поэтому она действует скорее в качестве процедурного (процессуального) принципа, чем по существу. (Это не означает пренебрежительного отношения к процедуре как таковой, она имеет огромное значение в осуществлении правосудия, как будет показано ниже.) Те ценности, которые мы утверждаем, являются предметом выбора, а не логической необходимости. Это, конечно, не означает, что наш выбор абсолютно свободен, так как в значительной степени он обусловлен нашим историческим прошлым и традициями, а также социально-экономической средой обитания. Более того, не существует никаких причин, почему выбор ценностей, подобно любому другому выбору, нельзя оправдать рациональными аргументами. (2) В любом случае, истинность шкалы ценностей нельзя доказать логически, но можно лишь принять или отвергнуть, потому что мы чувствуем, что просто не можем поступить иначе. Именно это имел в виду Юм, когда говорил, что «не разум, а страсти» диктуют наши моральные принципы. Необходимо четко представлять себе, что критерий равенства является с точки зрения понятийного аппарата идеи справедливости чисто логическим и формальным принципом, а не высшей ценностью, которой общество должно руководствоваться. Причина этого не в том, что равенство само по себе неспособно представлять высшую ценность такого рода. Наоборот, как будет показано при рассмотрении взаимоотношений свободы и права, равенство занимает важное место в современной шкале социальных ценностей. Но в данном контексте это уже не просто логический принцип «обращаться подобно с подобным» в рамках установленных норм. Здесь он скорее представляет собой осознанное решение в рамках шкалы ценностей о том, что определенные различия между людьми не могут служить основанием для дискриминации. Это особенно относится к таким различиям, как половая или расовая принадлежность, цвет кожи, религия.

Приверженность подобным взглядам несомненно означает сознательный выбор и наличие у человека моральных убеждений, которые нельзя получить исходя из формальных принципов равенства, присущих понятию справедливости. 2. Право справедливости: Существует еще одна трудность при обращении к справедливости как средству честно улажи вать споры между людьми. Поскольку, как указывал Аристотель, общий характер норм означает, что невозможно предвидеть и адекватно решать каждую конкретную ситуацию, то в ряде случаев давление формальной справедливости может оказаться особенно сильным. Именно по этой причине во всех правовых системах всегда ощущалась потребность смягчить суровость закона. Такая корректировка обычно выражается в предоставлении судьям полномочий в особо трудных случаях по своему усмотрению толковать законы не в строгом соответствии с их буквой, а исходя из права справедливости, контролируя и ограничивая буквальное применение закона. Это наглядно отразилось в высказывании «правосудие должно быть милосердным», означающем, что каждый конкретный случай правосудие должно соотносить с правом справедливости. Данный принцип можно вполне справедливо и свободно применять в сфере уголовного права. Например, закон требует осуждения. Но поскольку твердо установлены лишь крайние пределы наказаний, то в их диапазоне допускается определенная гибкость при вынесении приговора, так что само наказание может быть адаптировано в соответствии с каждым конкретным случаем. Когда в виде единственного наказания предусмотрена смертная казнь, отсутствует возможность применения принципа права справедливости, что иногда приводит к «несправедливому» оправданию виновного присяжными, которые считают, что он не заслуживает смертного приговора. В гражданских делах, однако, вопрос еще сложнее, поскольку, если рассматривать тяжелые материальные условия, как основание для невыполнения своих юридических обязательств, это может внести большую неопределенность в соблюдение закона. Вот почему в Англии право справедливости в отличие от общего права имело тенденцию к потере гибкости и превращению скорее в дополнительную правовую систему, чем в средство смягчения жестких норм правосудия, диктуемых строгостью закона. С другой стороны, имело место значительное увеличение объема особых полномочий действовать по своему усмотрению, предоставленных современным законодательством судам, трибуналам и должностным лицам. И это можно рассматривать, как определенный аналог принципов, основанных на праве справедливости, которые включены в систему статутного права. В Англии с этой целью часто делается ссылка на понятие «разумности». Например, суды могут выносить решение о высе лении квартиросъемщика из арендуемого жилья только в случае абсолютной уверенности в «разумности» подобного шага.

<< | >>

↑

Источник: Деннис Ллойд. Идея права Репрессивное ЗЛО или социальная НЕОБХОДИМОСТЬ ?. 2009

Еще по теме РЕАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ: