СКАНДИНАВСКИЕ РЕАЛИСТЫ

Начав несколько позднее американцев и, вероятно, не без их влияния, скандинавы создали свою собственную разновидность правового реализма, также заслуживающую внимания. Движение в этом направлении развивалось в скандинавских странах во многом аналогично американскому.

Также основной упор делался на необходимость изучения социологических условий происхождения правовых норм. Действующее в обществе право объяснялось, как предвидение будущих судебных решений по конкретным делам; подчеркивалась потребность исследовать, ка ким образом реально функционируют различные формы судебного и административного разбирательства, и утверждалось, что не следует ограничиваться простым изучением писаных правил, которые служат руководством для судей и чиновников и обязывают их. Взгляды скандинавов, представляются, однако, более философскими, чем взгляды американцев, поскольку подводят к исследованию самих основ права. Их некоторые выводы напоминают сказку Андерсена о голом короле, который нагишом шествовал под восторги своих придворных, не перестававших восхищаться роскошью и элегантностью его наряда. Подобно этим сказочным королевским одеяниям, право, по мнению скандинавских правоведов, оказывается всего лишь плодом воображения. Один из наиболее видных сторонников этой точки зрения Карл Оливекрона (19) заявляет, например, что идея существования правовых норм, которые каким-то мистическим образом обязательны для всех, является не чем иным, как простой фантазией, созданной в умах людей суевериями, предрассудками и магическими прошлыми верованиями. Право в определенном смысле — всего лишь слова, изложенные на бумаге, но не только, так как в действительности именно они служат для того, чтобы в определенных ситуациях вызывать у людей всевозможные мысли, ассоциации, размышления о примерах поведения, которые и могут влиять на их реальные поступки. Право на самом деле — не более чем форма психологии, поскольку оно является реальным выражением символов в силу того, что человеческий мозг каждый раз особым образом реагирует на определенные виды социальных импульсов.

В результате действия внутреннего психологического механизма человека в соединении с определенным видом научающего условного рефлекса, приобретенного в силу образования (здесь Оливекрона, кажется, весьма к месту принимает во внимание знаменитые опыты Павлова), вырабатывается определенная модель поведения. В любом конкретном обществе время от времени благодаря деятельности так называемого законодательного органа появляются новые писаные законы. Этот орган подвержен непрестанным изменениям. И идея, что он представляет собой постоянную коллективную волю, является фикцией. С законами знакомятся многие члены общества, включая юристов, чиновников и судей. В силу своего образования и прошлого опыта эти лица психологически склонны действовать определенным образом, принимая, например, решения или отдавая распоряжения в конкретных случаях. Эти решения выполняются другой группой чиновников, которые также определенным образом «запрограммированы» для превращения писаных распоряжений в конкретные действия. Когда происходит революция, революционеры, в случае успеха, овладевают правовым механизмом, что позволяет им осуществлять с помощью пропаганды психологическое давление на граждан. Это приводит к тому, что они (уже и так будучи подготовленными) начинают относиться к новой власти точно так же, как до того — к прежней, конституционной. Этому способствует и монополия на применение силы, перешедшая от старой власти к новой. Для того, чтобы право было эффективным, его психологическая основа требует существования такой монополии силы. Но по мере упрочения нового правового режима применение силы отходит на второй план. И к ней прибегают лишь в исключительных случаях, поскольку, как общее правило, психологической обработки самой по себе становится вполне достаточно для выработки определенной модели поведения. Выше, при исследовании природы власти и ее взаимоотношений с правом, уже говорилось о важной роли психологических факторов, помогающих праву осуществлять его социальную функцию.

(20) Но попытка свести право всего лишь к процессу психологической обработки является частью более масштабного наступления на «виртуальность» всех правовых концепций и понятий, а в действительности и на само правовое мышление. Оли- векроне и другие сторонники этой доктрины пытались «выжать» слишком многое из своего открытия. По их мнению, понятие «право» не соответствует какой бы то ни было воспринимаемой чувствами материальной сущности, равно, как и другие подобные понятия. Сказанное, без сомнения, справедливо в отношении таких умозрительных понятий, как «право» или «правовая обязанность», но это совсем не означает, что право, в большей степени, чем (скажем) логику, математику или законы физики можно свести к психологии. Право представляет собой определенную разновидность языка, который, подобно любому другому языку, концептуален по своей структуре и приспособлен передавать, в определенном контексте, нормативную идею об обязательности тех или иных правил (норм). Этот язык чрезвычайно сложным образом соотносится с другими концептами (понятиями), такими как нормы общественного поведения, моральные принципы или ценности, преобладающие в конкретном обществе или социальных группах, а также с реально действующими там моделями поведения. Таким образом, не добавляется ничего нового и не отменяется ничто из уже сказанного, когда говорится, что право или правовую обязанность можно запросто заменить психологической обработкой, поскольку, не будучи «вещами» в материальном смысле, они не могут быть уничтожены посредством заявлений о том, что они всего лишь тень или умозрительная фикция. Они являются составной частью нашего языка и весьма специфической частью нашего образа жизни, и попытки свести их всего лишь к «простым» словам или чисто психологическим реакциям абсолютно неверны. Право — не просто лингвистическое упражнение, комплекс психологических рефлексов или некая совокупность социальных моделей поведения. Оно — особая смесь всего этого и даже нечто гораздо большее, поскольку символизирует одну из тех ключевых идей, основополагающих для общественной природы человека, без которой он был бы совершенно иным существом. Видеть в праве, как и любом другом элементе концептуальной структуры бытия человека, лишь простую фикцию — значит отрицать существенную отличительную черту социального наследия человека. (21)

<< | >>

↑

Источник: Деннис Ллойд. Идея права Репрессивное ЗЛО или социальная НЕОБХОДИМОСТЬ ?. 2009

Еще по теме СКАНДИНАВСКИЕ РЕАЛИСТЫ: