Геополитический выбор России

Перед Россией - трудный выбор, хотя он и не так труден, как кажется. Долгие годы в российском общественном сознании, в российской культуре и в российской духовности, даже в российской экономике присутствовали два пути.

Они в разном виде, переливаясь друг в друга, существовали как борьба между почвенниками и славянофилами, с одной стороны, и западниками - с другой, между сторонниками равнения на самобытность и Азию либо на Запад, меж- . ду евразийцами и либералами. Сейчас такого выбора у нас уже нет. История сделала этот выбор за нас, хотя мы сами этого еще не признали. Дело в том, что за последние 20-30 лет европейский путь развития, то есть тот путь, которым шла Европа со времен Возрождения, к капитализму и демократии, оказался побеждающим в огромном регионе Восточной Азии: Япония, Южная Корея, Тайвань, Сингапур, Таиланд. По этому же пути, в конечном итоге, правда своей дорогой, идет и Китай. Все эти страны идут европейским путем, и очень быстро. В основе борьбы между славянофилами и западниками, между сторонниками равнения на Азию и на Европу всегда лежали два основания. Первое - стремление сохранить свой культурный вид, или идентичность, и второе, гораздо более глубокое и серьезное, - борьба между неконкурентоспособной и конкурентоспособной частями населения. Идентичность нам, конечно, сохранять надо, и мы будем стараться это делать. А вот борьба между конкурентоспособной и неконкурентоспособной частями населения потеряла свой смысл. Азия гораздо более конкурентоспособна и бросает нам гораздо более жесткий вызов, чем «старая Европа», слегка разленившаяся из-за своих собственных достижений, социальных привилегий, которые получает большинство населения. Таким образом, у России остался выбор не между Европой и Азией, то есть между традиционализмом, медленным развитием, авторитаризмом, коллективизмом, с одной стороны, и либерализмом, индивидуализмом, капитализмом, демократией - с другой, а выбор между, условно говоря, европейским и русско-африканским путями развития.

Существует огромное количество стран и в Азии, и в Африке (где их больше всего), которые просто деградируют. У нас теоретически есть возможность пойти по такому пути и нам нужно учитывать это. хотя никто за русско-африканский путь откровенно в России не выступает. Поэтому равнение на Европу сейчас не является единственной возможностью модернизации страны. Мы можем спокойно взаимодействовать и искать пути сотрудничества с азиатскими странами, и это тоже будет европейский путь, это тоже будет западнический путь, в том смысле, в котором сейчас, в сущности, нет и Запада. Мы можем прекрасно сотрудничать с США. Именно потому, что с Европой нам сотрудничать очень сложно из-за бюрократической неразберихи и бюрократической скуки европейской политики, мы в очередной раз стали делать ставку на сближение с Соединенными Штатами. С американцами легче договариваться. Если они что-то обещают, они могут и сделать; европейцы обещают, но сделать чаще всего не могут, даже если хотят. К тому же, благодаря установившимся в прошлые годы хорошим отношениям с Вашингтоном мы можем быстрее продвигаться и на европейском направлении. Напомню, что европейцы в силу своих мелкокорыстных, а часто и смешных причин не предоставляли, например, долгие годы России статуса страны с рыночной экономикой. Будучи действительно довольно отсталой страной с высочайшим уровнем коррупции, по Уровню рыночности и приватизации мы превосходим, как правило, большинство стран Европы и тем более большинство стран Европейского Союза. Американцы в пику ЕС рыночный статус нам предоставили, и тут же европейцы последовали их примеру. Таким образом, мы стали в какой-то мере использовать эти два направления политики для того, чт°бы стимулировать движение на обоих. Результат был до недавнего времени позитивным: мы ускорили и сближение с Европой, и сближение с США, и оказалось, что мы находимся в том положении, в котором можем играть очень выгодно. Если раньше Советский Союз пытался играть на противоречиях между Соединенными Штатами и Европой (как правило, все эти игры кончались фиаско), то теперь мы стали пытаться, во-первых, выступать в роли интегратора между двумя сторонами Атлантики (между Европой и Соединенными Штатами Америки), а во- вторых, стимулируя прорывы на тех или иных направлениях (где-то быстрее с европейцами, где-то - с американцами), заставлять наших партнеров улучшать отношения с Россией.

Благодаря этому, а также возвращению факторов безопасности и военной силы, к сожалению, на первый план в международных отношениях, Россия получила уникальную возможность разыгрывать крупные внешнеполитические козыри. Вопрос в том, как мы сумеем их разыграть. Россия стала гораздо более сильной, чем можно предполагать. исходя из ситуации в экономике, уровня зрелости правящего класса или уровня развития и управляемости государства, - просто потому, что мы находимся в центре, мы сидим на всех разломах, которые только существуют в мире: между бедными и богатыми, между падающим мусульманским миром и миром поднимающихся цивилизаций. И в этой ситуации наша страна оказалась для всех важнее, нежели это представлялось еще несколько лет тому назад. Что, собственно говоря, следует из сказанного? Вывод первый: надо лучше изучать ситуацию, инвестировать больше денег в мозги и в образование, уметь видеть наши относительные плюсы - учитывая, что в Европе существует огромный вакуум мышления, что Европа сейчас во многом закоснела и во многом ей придется отказываться от накатанных путей. Видимо, энергичный и агрессивный российский капитализм когда-нибудь окажется полезным. У нас есть такой шанс; впрочем, трудно сказать, воспользуемся ли мы им. Сейчас нас скорее боятся, но все больше вероятность того, что рано или поздно европейцы все-таки вынуждены будут обратиться к стратегическому союзу с Россией - хотя бы потому, что иначе Европа и дальше будет стратегически проигрывать, как она проигрывает в последние годы, несмотря на замечательные успехи, которые видны на поверхности. Второй вывод заключается в том, что нам, конечно же, нужно развивать отношения с Европейским Союзом, с отдельными европейскими странами не только и не столько на уровне высших институтов, сколько на уровне обществ, компаний, университетов, внедряясь и получая возможность работать вместе. Потому что разрыв между нами, несмотря на формальное уничтожение всех идеологических различий, очень велик. Мы плохо понимаем, что происходит в Европе, не только потому, что информации недостаточно, но и потому, что находимся в другом культурно-историческом пространстве.

Мы, условно говоря, живем в начале или в середине XX в., а они - в современности. Мы в этом не виноваты, мы семьдесят лет шли каким-то боковым путем, а сейчас возвращаемся с трудом туда, откуда вышли. Именно поэтому нам нужно пытаться как можно лучше понять, чем живет другая Европа, не стремясь в то же время копировать все. От многого придется отказываться, многое там неудачно. Нам нужно брать все лучшее, что есть в Европе, быть ее частью, но при этом не становиться ее периферией. Таковой мы быть уже не можем; к тому же Европа слишком слаба, чтобы иметь свою собственную периферию - столь мощную, неоднозначную и трудно развивающуюся, как Россия. Россия обречена на то, чтобы идти одновременно и на новый Восток (это, может быть, еще больший вызов, чем Европа, но это не тема нынешней лекции), и на Запад. Мы обречены на то, чтобы пытаться играть по крайней мере стабилизирующую роль в зоне территориального разлома условно христианской и мусульманской цивилизаций. Но об одном мы всегда должны помнить: в одиночку, без заключения политических, идеологических, экономических, военных, культурных союзов с развитыми, ответственными государствами планеты Россия вряд ли сможет выжить. Напомню, что в нынешнем мире Россия относительно бедна, а Дение на тех самых разломах, о которых я упоминал, без опасности не добавляет. Поэтому нам нужно развивать отношения с Европой. Это трудно, скучно, неприятно, но это надо делать. Нам нужно поддерживать нормальные отношения с США, хотя против этого очень часто бунтует сердце, особенно когда американцы, бросив вызов международному сообществу, осуществляют очередную военную акцию. Нам нужно проникать как можно глубже в арабский мир, где существуют большие рынки и большие возможности. Нам нужно иметь близкие отношения с Китаем, который является одним из самых перспективных рынков и для нашей машиностроительной продукции, и для нефти и газа, которые мы пока практически не поставляем. В то же время Китай - единственная держава, которая, видимо, сможет претендовать на роль второй сверхдержавы в обозримом будущем. Мир усложнился. Пять-десять лет тому назад все виделось проще. Мы возвращаемся на Запад, мы становимся его частью. Ряд наших политических сил протестовал против этого, возражая против капитализма, демократии или опасаясь за свои конкурентные позиции. Но сейчас путь в Европу лежит не только через Запад. И другого пути у нас нет. > АЛЕКСЕЙ САЛМИН

<< | >>

↑

Источник: В.А.Никонова. Политика в современной России. 2005

Еще по теме Геополитический выбор России:

- Основы политологии - Социология политики -