Россия и мир: от Горбачева до Путина

В конце 80-х - начале 90-х годов происходило одно из самых неожиданных и загадочных событий в истории человечества. Сверхдержава - Советский Союз - избавилась от союзников, добровольно сдала свои позиции по всему миру, не требуя ничего взамен, а затем распалась, дав рождение пятнадцати новым независимым государствам.

«Ни одна великая держава никогда не дезинтегрировалась настолько полно и настолько быстро без поражения в войне», - удивлялся знаменитый американский эксперт и политик Генри Киссинджер, которого трудно чем-то удивить. Причем произошло это как раз в те годы, когда международная обстановка и отношение к СССР и его лидерам со стороны значительной части элит и общественного мнения на Западе были как никогда благоприятны для решения внутри- и внешнеполитических задач. * Идеалистический интернационализм - «доктрина Горбачева» Почти все американские, многие европейские и некоторые русские аналитики нашли простое объяснение дезинтеграции СССР - «победа Запада». Запад-де целенаправленными усилиями выиграл «холодную войну», загнав в тупик советскую экономику непосильной для нее гонкой вооруже ний, и последней каплей, переполнившей чашу, стала программа «звездных войн» Рональда Рейгана. «Это была серия жестких ударов по ослабленной советской системе. Смерть советского коммунизма убила „холодную войну"», — писал Питер Швейцер в нашумевшей книге «Победа. Секретная стратегия администрации Рейгана, которая развалила Советский Союз». Не менее простая и прямо противоположная точка зрения - произошедшее явилось результатом реализации личных замыслов Михаила Горбачева, который в одностороннем порядке закончил «холодную войну» и распустил советскую империю. «Фактор Горбачева имел куда более решающее значение, чем фактор Рейгана, - замечал известный оксфордский профессор Арчи Браун. - Нет никаких оснований полагать, будто Андропов или Черненко поступили бы таким же образом, живи они дольше, как Горбачев.

Именно другое мировоззрение Горбачева и поощрение им свежего мышления породили новаторскую советскую внешнюю политику». Первая точка зрения явно грешит против истины. Завершение «холодной войны» (1989-1990 гг.) предшествовало падению коммунистического режима. Никакого существенного влияния на выработку политики перестройки Горбачева гонка вооружений не оказала. Советский ответ на «звездный вызов» Рейгана с точки зрения обычного цикла военных программ - исследования, разработка, производство и развертывание - потребовал бы крупных расходов лишь в конце 1990-х годов, тогда как горбачевская разрядка началась на полтора десятилетия раньше. И в середине 1980-х годов не было никаких экономических проблем, которые требовали бы разрушать страну и ее политическую систему. Без политической воли или как минимум непроти- , вления Москвы происшедшие тектонические сдвиги случились бы гораздо позже, в другой форме, а некоторых вовсе могло не быть. Вторая позиция грешит против истины только частично. Роль личности лидера в России и впрямь трудно переоценить. Горбачев действительно намеревался в одностороннем порядке прекратить «холодную войну» и прекратил ее, он действительно добивался демократизации советского строя, что не пришло бы в голову его предшественникам. Он собирался улучшить хозяйственное положение, допустив ограниченные элементы рыночных отношений, ослабить нагрузку избыточного военно-промышленного комплекса на экономику, избавиться от старой коммунистической элиты, мешавшей отойти от одиозных крайностей советского режима, которые препятствовали адаптации к вызовам развития. Но в планы Горбачева вовсе не входили распад «социалистической системы», уход от власти КПСС (а значит - и его самого), равно как и распад CCCR Это явилось во многом неожиданным побочным результатом его деятельности, помноженным на влияние в основном внутриполитических факторов. Внешнеполитическая «доктрина Горбачева», известная также как новое мышление, содержала в себе удивительную эклектику здравых идей создания более безопасного и справедливого мира, очевидных иллюзий по поводу интенций Запада, убежденности в своей способности улучшить и укрепить коммунизм в духе классового подхода. Горбачев рассматривал перестройку в СССР как средство для обеспечения «динамизма всей политической и экономической системе социализма», призывал «ускорить ход интеграционного процесса» в соцлагере и укрепить сотрудничество братских компартий.

Одновременно он сделал исходной точкой своей философии рост взаимозависимости мирового сообщества и совершенно искренне предложил «перешагнуть через то, что нас разделяет, ради общечеловеческих интересов, ради жизни на Земле». Советский лидер напрочь списывал со счетов фактор военной силы. Осуществленный им поворот «от принципа сверхвооруженности к принципу разумной достаточности» обернулся глубокими сокращениями вооружений Советского Союза. При этом Горбачев опрометчиво рассчитывал на встречное движение Востока и Запада в духе теории конвергенции в условиях их продолжающейся конкуренции. Поведение же всех других государств - этих, по словам Шарля де Голля, «эгоистических монстров» - продолжало диктоваться не столько «общечеловеческими ценностями», сколько объек тивным соотношением сил и способностью использовать в своих интересах слабости других стран. Преждевременно хороня геополитику, Горбачев не озаботился каким-либо юридическим оформлением завершения «холодной войны», созданием новой архитектуры безопасности и выработкой последующих правил игры. Этому способствовали и весьма благожелательные в то время отношения между ним и лидерами ведущих западных стран. В период расцвета «горбомании» (1989-1990 гг.) само предположение, например, что Североатлантический альянс может позволить себе расширение на восток без непоправимого ущерба для отношений с СССР и для «перестройки», было немыслимо для любого политика на Западе. При наличии на то последовательной позиции Горбачева достижим был даже германский нейтралитет как условие sine qua non1 согласия СССР на воссоединение Германии, не говоря уже о нерасширении НАТО. В 1990-1991 гг. все западные лидеры, встречавшиеся с российским руководством, - Гельмут Коль, Джон Мейджор, Франсуа Миттеран, Джеймс Бейкер, Ганс-Дитрих Геншер, Дуглас Хэрд - неизменно давали заверения, что Альянс расширяться не будет. Горбачев почти не уделял внимания отношениям с союзниками в Восточной Европе, предоставив им полную свободу действий. В 1990 г.

даже Вацлав Гавел предлагал правительствам бывших соцстран провести переговоры с Западом об одновременном роспуске НАТО и Варшавского Договора (ОВД), но Москва на это не реагировала - и через год распрощалась и с Советом Экономической Взаимопомощи, и с ОВД. Внутри страны Горбачев оказался в политическом вакууме. Реформы встречали острое противодействие со стороны старой номенклатуры, верхушки спецслужб и военных, которые попытались осуществить путч в августе 1991 г. А непоследовательность и медленность проведения реформ лишали его поддержки все более радикализировавшейся интеллигенции, национальных движений в союзных рес публиках и руководства Российской Федерации во главе с Борисом Ельциным. Коммунистическая система распадалась, как карточный домик, вместе с властью Горбачева - сначала ее внешняя оболочка в лице соцлагеря, затем коммунистический режим в СССР после неудавшегося антигорбачевского путча и наконец сам Советский Союз в декабре 1991 г. Советская империя была побеждена не давлением извне, а, напротив, разрядкой и попыткой внутренней модернизации. Горбачев освободил Восточную Европу, чтобы продолжить реформы и политическое сотрудничество с Западом, а Ельцин отпустил другие советские республики, чтобы покончить с правлением Горбачева, лишив его страны для президентства. Запад оказал в этом России вялую и неуверенную поддержку, главным образом силой собственного примера - демократического устройства и высокого уровня благосостояния.

| >>

↑

Источник: В.А.Никонова. Политика в современной России. 2005

Еще по теме Россия и мир: от Горбачева до Путина:

- Основы политологии - Социология политики -