«Черные кодексы» и «Молли Магвайрс»

Мы описали основные стадии процесса и, в частности, -судебное разбирательство в суде присяжных в Соединенных Штатах, исходя из федеральной Конституции, законов и кодексов отдельных штатов и буржуазной процессуальной литературы, преимущественно старой.

Этот последний источник, несомненно, грешит идеализацией американского процесса. Американские авторы первой половины XIX в. гордились теми демократическими гарантиями, которые были включены в Конституцию, и усиленно подчеркивали обеспеченность американских граждан от произвольных арестов и обвинений. Французские и немецкие либеральные авторы охотно сравнивали американские процессуальные порядки со своими отечественными порядками. Так как во французском процессе по кодексу 1808 года было много пережитков старого розыскного производства, а процесс в большей части Германии оставался полностью розыскным, то англо-американский процесс выигрывал при таком сравнении. Отсюда — обычное восхваление американских и английских процессуальных институтов, которые могли и должны были служить образцами при реформе европейского континентального законодательства. Особенно красноречиво описывались преимущества состязательной формы американского процесса и связанной с ней доказательственной системы. Что касается законодательных материалов, то по ним можно судить только о том, каким должен быть процесс в данной стране, но не о том, каким он является на практике. Мы уже отмечали, что особенности экономического развития и политической истории Соединенных Штатов отразились на классовой борьбе и, следовательно, на практике применения судебной репрессии. В этом отношении США издавна могли служить примером наиболее резкого расхождения между уголовным процессом, как он описан в законе, и уголовным процессом, как он происходит в жизни. Мы не имеем возможности приводить здесь большое число соответствующих примеров. Поэтому ограничимся лишь двумя типичными иллюстрациями отмеченного расхождения теории и практики уголовного процесса.

Обе относятся к тому периоду, когда в США было упразднено рабство, в Конституцию были внесены поправки о недопустимости дискриминации какой-либо группы граждан, и в стране установился буржуазный правопорядок. Первая иллюстрация относится к ставшим свободными неграм и характеризует правосудие южных, бывших рабовладельческих штатов. Как известно, предположение о наделении освобождаемых негров землей и живым инвентарем не было осуществлено. Более 3 миллионов освобожденных негров оказалось в ужасном экономическом состоянии, в полной нищете. Плантаторы Юга немедленно использовали это положение. В 1865—1866 гг. был издан ряд так называемых «черных кодексов» или же законов, проводящих дискриминацию негров в различных областях жизни. В ряде южных штатов под видом оказания экономической помощи неграм были введены, законы об «ученичестве». Типичен в этом отношении закон штата Миссисипи. Он предписывал отдачу белым «для подготовки к свободной жизни» негров, не достигших 18 лет. Хозяин, обязанный содержать и обучать грамоте своих учеников и «обращаться с ними гуманно», получал право на их труд и на применение к ним «умеренных телесных наказаний». Бежавшего и пойманного ученика можно было посадить в тюрьму. В отношении взрослых негров была проведена уголовноправовая дискриминация. Собрания негров были запрещены под страхом наказания. Браки между белыми и неграми были запрещены в 30 штатах; они признавались незаконными, а нарушители их подвергались: белые — денежному штрафу, а негры — лишению свободы (в штатах Мериленд и Флорида — до 10 лет). В ряде южных штатов были изданы законы о бродяжничестве негров. Согласно этим законам все взрослые, не работающие негры объявлялись бродягами и приговаривались к наказанию денежным штрафом, при неуплате которого отдавались на принудительные работы лицам, согласившимся уплатить назначенный штраф и судебные издержки К Вторая иллюстрация относится уже не к неграм, а к белым — к рабочим угольной промышленности и характеризует правосудие семидесятых годов XIX в.

в Пенсильвании, одном из старых промышленных штатов Новой Англии. В эти годы рабочие угольной промышленности, среди которых было много эмигрантов — ирландцев, организуют борьбу против усиления 1 См. подробнее «Всеобщая история государства и права», ч. III, стр. 214—215; проф. Б. С. Утевский, История уголовного права буржуазных государств, Госюриздат, 1950, стр. 176. эксплуатации. В 1875 году происходит «Долгая стачка», рабочие организуются в союзы. Это приводит в негодование шахтовладельцев. Сначала они пытаются запугать рабочих, потом переходят к террористической расправе с руководителями рабочих организаций и с отдельными, наиболее активными рабочими. Одним из эпизодов этой классовой борьбы и явился ряд судебных процессов, якобы направленных против тайного террористического союза рабочих, называвшегося «Молли Магвайрс» *. Самое существование такого террористического союза и его наименование «Молли Магвайрс» были провокационным измышлением группы шахтовладельцев, предлогом для того, чтобы применением жесточайших судебных репрессий запугать рабочую массу и заставить ее подчиниться усиленной эксплуатации. В центре угольной промышленности Пенсильвании, графстве Скулкилл, был проведен ряд уголовных процессов. Отметим некоторые типичные для всех этих процессов особенности дела Кар- рола, Даффи, Бойла, Мак-Гихана и Рорити, обвинявшихся в убийстве полицейского Иоста. Не было никаких доказательств, что названные лица совершили убийство Иоста или были причастны к нему. Наоборот, почти с полной очевидностью было доказано, что убийцей был некто Керриган* ранее совершавший другие преступления (что было признано обвинителем). Но с согласия суда обвинитель превратил Керригана в так называемого approver. Этим термином в англо-американской процессуальной теории называют обвиняемого, который, получив обещание помилования, вызывается в суд как свидетель обвинения и дает показания о действиях других обвиняемых по данному делу. Защита обратила внимание суда на характер и репутацию Керригана и настаивала на том, что он не может быть допущен 1 Здесь мы использовали материалы работы Антони Бимба «Молли Магвайрс», Издательство иностранной литературы, 1950.

Автор ее поставил своей задачей воскресить историю борьбы пенсильванских шахтеров. Раздел книги, посвященный судебным процессам, богато документирован отчетами и газетными сообщениями тех лет, сохранившимися в архивах и библиотеках. Автор подробно описывает, как было придумано «тайное общество». Шахтовладельцы воспользовались тем, что среди рабочих было много ирландцев, образовавших специальные союзы взаимопомощи. Членов этих союзов и превратили в членов «тайного общества». Название же его было взято у действительно существовавшего в Ирландии с давних пор общества «Молли Магвайрс», члены которого, ирландские крестьяне, вели борьбу за землю с английскими лендлордами. В американской буржуазной литературе до последнего времени поддерживается легенда о существовании в Пенсильвании в 50—70-х годах XIX в. террористической организации «Молли Магвайрс». Даже в американской энциклопедии (изд. 1944 г.) утверждается, что такое общество существовало с 1854 по 1877 год и прибегало для осуществления своих целей к террору: «Несколько человек, наконец, было арестовано, привлечено к суду и казнено, после чего общество окончательно распалось» (т. 19, стр. 329). в качестве свидетеля, ибо если его рассказ правдив, то он сам является участником убийства. Однако обвинитель настаивал на том, чтобы суд и присяжные считались «не с тем, насколько порочен Керриган» или «сколько раз он участвовал в совершении убийств или отравлений», а лишь с тем, что он стоит «за правую сторону». И суд в этом вопросе стал на сторону обвинения. Защита вызвала в качестве свидетельницы жену Керригана. В своемt показании она прямо заявила, что муж сознался ей в убийстве полицейского Иоста и подтвердила, что у него был револьвер. Обвинитель Гоуэн, который в качестве представителя шахтовладельцев был главным организатором всех процессов, пытался сбить жену Керригана на перекрестном допросе, но она подтвердила свои показания и объяснила, что Керриган хочет послать на виселицу невиновных людей, поэтому она и решилась явиться добровольно в суд и показать под присягой правду об убийстве Иоста.

В основу ареста и привлечения обвиняемых за убийство Иоста было якобы положено предсмертное объяснение последнего, сделанное им жене. Однако в материалах предварительного следствия был протокол показания жены Иоста, в котором она категорически утверждала, что муж не мог указать ей, кто в него стрелял. Подсудимый Рорити обвинялся в том, что одолжил исполнителям убийства свой револьвер. Вот каким образом обвинитель «доказал» этот факт. «Мы доказали, что этот револьвер находился в руках Уайтнайта, который его ремонтировал, и что один из пришедших за ним был Александр Кемпбелл, как ему кажется, а другой был человек с черными волосами. Прошу вас, взгляните на Рорити. Среди подсудимых нет ни одного с более темными волосами, чем у Рорити. Мы имеем полное основание утверждать, что за револьвером приходили Рорити и Кемпбелл». Однако, как это видно из отчета о судебном заседании, Уайтнайт в ходе допроса заявил, что не может опознать револьвера, а также категорически заявил, что не может признать ни в одном из подсудимых тех лиц, которые приносили или получали у него револьвер. Два родственника Бойла дали под присягой показания, устанавливающие его алиби. Их тотчас же арестовали и осудили за клятвопреступление. Если бы суд, рассматривавший это дело, применял те правила о доказательствах, которые по уверениям Гринлифа, Мит- термайера и других теоретиков лежат в основе американского процесса, то он должен был: а) исключить Керригана из числа свидетелей или б) привлечь Керригана, как убийцу Иоста, на основании показаний жены Керригана; в) категорически запретить обвинителю ссылаться на якобы сделанное Иостом перед смертью заявление о личности убийцы; г) предложить присяжным немедленно оправдать Рорити, ввиду полного отсутствия доказательств того, что он давал свой револьвер для убийства Иоста; д) указать присяжным, что они должны произвести оценку показаний свидетелей, устанавливающих алиби Бойла, в связи со всеми другими доказательствами; е) судья обязан был разъяснить присяжным практическое процессуальное значение принципа «презумпции невиновности».

Он должен был сказать им, что обвинительный приговор может быть вынесен только при отсутствии «разумного сомнения» в виновности подсудимых, что каждый факт, не доказанный с полной очевидностью, должен быть исключен из числа улик против обвиняемых. Вместо этого все поведение и судьи, и обвинителей как в данном процессе, так и во всех остальных процессах, относящихся к «членам организации», именуемой «Молли Магвайрс», явно было направлено к тому, чтобы внушить присяжным, что они должны исходить из презумпции виновности. Эту противозаконную презумпцию виновности можно выразить следующей формулой: достаточно, чтобы подсудимые принадлежали к той социальной группе, которая активно сопротивляется усилению капиталистической эксплуатации, чтобы любое обвинение против них, даже если оно не подкреплено ничем, кроме утверждений явного лжесвидетеля или неопределенными подозрениями, присяжные считали твердо доказанным, достаточным для вынесения обвинительного приговора. Очень характерным было поведение обвинителей. Вместе с окружным адвокатом (атторнеем) выступали как обвинители Гоуэн, председатель «Филадельфия—Ридинг коул энд айрон ком- пани», главный руководитель разгрома организации шахтеров генерал Олбрайт, консультант крупной угольной компании, являвшийся на все процессы в своем генеральском мундире. Во вступительной речи государственный обвинитель, в явное нарушение всех установленных теорией и судебной практикой правил о представлении доказательств, обещал доказать, вопреки показаниям жены убитого Иоста, что сам Иост назвал убийц. Однако при проверке доказательств обвинения это утверждение не было ничем подтверждено. Второй обвинитель генерал Олбрайт в своем заключительном слове, после представления защитой доказательств, опять-таки вопреки теории и общему праву явно изменил предмет обвинения. Вместо разбора доказательств, говорящих за и против обвинения подсудимых в убийстве Иоста, обвинитель обратился к экономическим отношениям между шахтерами и предпринимателями и стал запугивать присяжных, апеллируя к их собственническим интересам. В отчете о процессе записаны следующие выдержки из его речи: «Прямо непостижимо, какой вред причинило это безнрав ственное общество вам и каждому владельцу собственности в угольных районах... Если вы примете во внимание и тот факт, что капитал по природе своей консервативен и если вы увидите» что против этих предприятий (угольных компаний) борется группа людей, стремящихся контролировать угольные копи и вложенный в них капитал, что эти люди, если они воображают себя обиженными, убивают десятника 463 или полицейского, честно выполняющего свой долг, вам станет понятно, что над капиталом, собственностью, жизнью и всем прочим нависла угроза. И вот отцы семейств и их близкие впадают в тревогу и начинают думать, что им нельзя больше оставаться в этом районе, что им остается только уехать и уступить место другим, худшим людям — ив результате деловая жизнь в нашей местности должна перейти в руки отчаянных бесшабашных голов. Но благодаря заботам провидения эти злодеи и убийцы изобличаются; некоторые из них находятся здесь перед вами, и вам надлежит произнести приговор над ними». Если бы председательствующий судья действовал согласно теории и общему праву, он обязан был остановить обвинителя, запретить ему касаться всех посторонних для данного дела вопросов, разъяснить присяжным, что они при обсуждении дела и вынесении вердикта имеют право принимать во внимание только те факты, которые относятся к составу данного преступления и подтверждают либо опровергают участие подсудимых в убийстве Иоста. Чем же объясняются все нарушения, допущенные на этом процессе как судьей, так и обвинителями? Тем, что их мало интересовало раскрытие дела об убийстве Иоста и изобличение подлинного убийцы. Им надо было разгромить организованное шахтерами сопротивление усилению эксплуатации со стороны шахтовладельцев. Поэтому, вопреки подлинным доказательствам, на скамью подсудимых вместо настоящего убийцы Керригана были посажены активный руководитель организации горняков Каролл, молодой, революционно настроенный рабочий-механик Даффи, состоящий в черных списках угольной компании за участие в «Долгой стачке» Мак-Гихан и двое шахтеров друзей Ка- ролла. В результате такого «беспристрастного и законного» судебного разбирательства присяжные вынесли обвинительный вердикт, и все пять подсудимых были повешены. Аналогичным порядком были проведены и другие процессы шахтеров. Угольные компании обратились за содействием в собирании «доказательств» к детективному агентству Пинкертона. И в ряде процессов в качестве главных свидетелей обвинения выступали шпионы и провокаторы из этого агентства. Когда защитник хотел отвести такого «свидетеля», то судья откровенно заявил: «Мы прибегаем к услугам шпионов в войнах между нациями, — что же тут плохого, если мы используем их в войне, происходящей внутри общества?» В процессе Томаса Мэнли, обвинявшегося в убийстве, главным образом, на основании явно неправдоподобных показаний сыщика агентства Пинкертона, председательствующий судья предложил присяжным придавать меньшее значение доказательствам защиты, чем доказательствам обвинения. Это мотивировалось тем, что доказательства защиты были «отрицательными», а доказательства обвинения были «положительными». В процессе Дойла все тот же обвинитель Олбрайт прямо пригрозил присяжным: «Если вы не примете во внимание таких свидетельских показаний, вас освищут и изгонят из общества». И далее: «Если присяжные не вынесут по этому делу обвинительного приговора, кончится тем, что будут созданы комитеты бдительности, и люди прибегнут к суду Линча». Всего по официальным данным в 1877—1879 гг. было осуждено и повешено 19 подсудимых по делам так называемого общества «Молли Магвайрс». Немедленно после казни двух последних осужденных прибыло им помилование от губернатора штата. Даже враждебно настроенная против горняков газета «Нью-Йорк уордл» писала 15 января 1879 г.: «Состоявшаяся вчера казнь двух людей в Моч- Чанке позорит правосудие в штате Пенсильвания. Поведение людей на эшафоте, их решительные и в то же время спокойные заявления о непричастности к этому преступлению заставили уверовать в их невиновность. Это были члены организации «Молли Магвайрс». Их арестовали и привлекли к ответственности в период больших народных волнений; им вынесли обвинительный приговор и их повесили на основании «общих принципов»... К сожалению, мы вынуждены сказать, что официальное объяснение, посланное из Гаррисбурга по поводу задержки с доставкой депеши о помиловании, ничего не объясняет. Лучше бы его совсем не давали. Сами факты этого дела все объясняют. Они говорят о том, что губернатор Пенсильвании и-з почтения к одному классу своих избирателей хотел, чтобы повешение состоялось; учитывая же настроения другого класса, он сделал вид, что хочет спасти осужденных». 106.

<< | >>

↑

Источник: Чельцов-Бебутов М.А. Курс советского уголовнопроцессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. 1957

Еще по теме «Черные кодексы» и «Молли Магвайрс»: