Суд и управление в XI—XII вв.

Высшим органом управления при Вильгельме и его ближайших преемниках была королевская курия (curia regis), в основном состоявшая из крупных феодалов, но в которую иногда приглашались и менее знатные лица по усмотрению короля.

Она была преемницей англо-саксонского уитенагемота и нормандской герцогской курии. Функциями королевской курии были законодательство, административное и финансовое управление и осуществление суда как в форме непосредственного разбирательства тяжб крупных феодалов, так и *в форме проверки судебных решений низших органов. Королевская курия в качестве судебного учреждения была типичным феодальным судом, то есть судом равных. Здесь заседали высшие феодалы и ближайшие советники короля, иногда под его личным председательством. Обычным способом разрешения важнейших тяжб между светскими баронами был поединок259. Первые короли нормандской династии сами совершали объезды страны во главе своей курии. Имеются указания источников на председательствование в курии Генриха II. На царствование Генриха II приходится и организация специальной судебной курии по уголовным делам (curia capitales). Это уже не феодальное собрание баронов, а суд в составе пяти юристов, двух клириков и трех мирян для разрешения именем короля важнейших уголовных дел. Это зародыш будущего суда Королевской Скамьи 260. В области местной администрации короли нормандской династии частично использовали систему органов, существовавших до нормандского завоевания. Вся страна делилась на графства, сотни и общины. Но основные чины администрации подбирались из числа завоевателей — нормандцев. Во главе каждого графства по нормандскому образцу был поставлен королевский чиновник, объединявший функции военачальника, руководителя финансового и административного управления и судьи. Его официальное наименование бальи было вскоре переделано на местный лад, и он стал называться шерифом.

Судебные функции распределялись между тремя группами судов. Церкви в лице епископов и аббатов принадлежала очень широкая юрисдикция в отношении всех церковных людей. Состав этой группы определялся так же широко, как и во Франции. И точно так же, как и там, церковный суд весьма мягко относился к преступлениям, совершенным «своими». Суду фе од а лов принадлежал разбор тяжб между ними и их вассалами. Кроме того, владелец имения (манора) через своего управителя (нормандский сенешаль, английский стюард) осуществлял суд над зависимыми от «его людьми. Короли нормандской династии вплоть до XIV в. продолжали практику пожалования владельцам маноров широких судебных и полицейских полномочий. При этом полицейские суды феодалов в XI—XII вв. пользовались полной независимостью от королевских судов. Однако, по общему правилу, .Вильгельм и его преемники, даруя npaiBO суда владельцам маноров, сохраняют за собой так называемое justitia mortis et membrorum, то есть применение смертной казни и членовредительных наказаний. С другой стороны, круг функций манориальных судов был расширен в связи с тем, что Вильгельм и ближайшие его преемники ввели в ряде местностей взамен индивидуального поручительства систему круговой поруки сотен и десятков. Она распространялась и на свободных земледельцев, и на крепостных и должна была усилить безопасность нормандских завоевателей в среде враждебного англо-саксонского населения. В связи с введением этой полицейской меры на суды манориальных владельцев была возложена обязанность следить за выполнением жителями требования о записи в один из десятков, а также осуждение лиц, нарушивших это требование закона. Кро^е того, на суд манора была возложена обязанность расследовать каждый случай убийства нормандца неизвестными лицами и налагать штрафы на всех жителей, если убийца не был обнаружен *. Что касается суда непосредственного представителя королевской власти — шерифа, то он осуществлялся им путем председательствования в судебных собраниях графств и сотен. Начиная с царствования Генриха II Плантагенета (1154—1189 гг.), укреплявшего влияние королевской власти на местах, происходит длительная борьба между его представителями — шерифами — и феодальными владельцами маноров, упорно отстаивавшими свои судебные привилегии.

По наиболее тяжким преступлениям феодалы вынуждены признать судебную власть короля. По таким преступлениям все свободные должны были судиться в суде графства, где под председательством шерифа дела решались вассалами короля, представителями городов и сельскими свободными землевладельцами. На шерифа было также возложено исполнение судебных решений. Мелкие уголовные дела были постепенно изъяты из подсудности суда графства. Их разрешал шериф во время своих разъездов по сотням не менее двух раз в год (turnus vicecomitis, scheriff-tourn). Этот суд уже не являлся старым судом сотни, а представлял собою как бы отделение суда графства в силу королевского поручения шерифу. Поскольку полицейский надзор за населением, не входившим в состав феодально-зависимых, был возложен на шерифа, то при своих разъездах он проверял выполнение жителями обязанности состоять в каком-либо десятке, связанном круговой порукой. При такой проверке шериф созывал все население небольшого округа. За этим собранием сохранилось наименование court leet. Десятки, связанные круговой порукой, стали низовым звеном полицейской администрации. При этом постепенно ответственность всех членов «десятка» сменялась ответственностью главы его — десятского. Необходимо отметить, что при первых королях нормандской династии на должность шерифов назначались самые высшие сановники короля, крупные феодалы, архиепископы или епископы, иногда даже члены королевской семьи. С отправлением этой должности соединялась и значительная военная, административно-полицейская и судебная власть и немалые доходы. Даже буржуазный историк государственных учреждений Англии, обычно ограничивающийся чисто юридическим анализом институтов, вынужден отметить «пристрастие» судов королевских шерифов к близким им по сословию и национальности людям. «Корыстолюбие и своеволие нормандских фогтов (так он именует шерифов. — М. Ч.) и феодалов сделали суд местом произвола и угнетения. В течение многих поколений не могло установиться единообразие судебных форм и юридических норм: англо-саксонские и нормандские правовые понятия сталкивались между собою, производя путаницу.

«Судные мужи» были разделены между собою национальными антипатиями. Коллизия нормандских и англо-саксонских правовых представлений давала широкий простор личному усмотрению, которое при пристрастии нормандских фогтов и вотчинных управителей к своим единоплеменникам и людям одного с ними сословия всегда направлялось в эту сторону, если только «е предлагались большие выгоды за противоположное решение» 261. Документы отмечают, что в 1170 году Генрих II должен был поручить разъездным судьям произвести расследование по многочисленным жалобам на злоупотребления шерифов. Ряд шерифов был смещен и -подвергся преследованиям К Сущность английского судопроизводства XII в. осталась прежней. Это была сакральная, строго формалистическая процедура, направленная на установление с помощью божества ответа на вопрос, кто из тяжущихся прав в своих утверждениях. К старинным средствам определения правоты одной из сторон, то есть к присяге тяжущихся и соприсяжников и ордалиям, присоединился привезенный нормандскими завоевателями судебный поединок. Но дух доказательственной системы от этого не изменился. По-прежнему от тяжущихся требовалось тщательное соблюдение строгих формальных правил. Как и в обвинительном процессе французских феодальных государств, и в Англии судебные доказательства не были связаны с существом дела. Выступавшие вместе со сторонами соприсяжники удостоверяли своей присягой не наличие определенных фактических обстоятельств, а свою уверенность в правоте обвинителя или обвиняемого. Малейшее отклонение стороны или ее соприсяжников от установленной обычаем формы присяги означало в глазах судей неправоту данной стороны: считалось очевидным, что божество не допустило правильно принести присягу в защиту неправого дела. Таков же был смысл и тех физических испытаний, которые составляли суд божий в более узком смысле слова. Сюда относились испытания холодной водой и раскаленным железом. При первом — освященная вода указывала на невиновность или виновность подвергавшегося испытанию, принимая его в свое лоно или отвергая. При втором — вопрос о виновности определялся характером следов ожога, сохранившихся через три дня на руке испытуемого, пронесшего кусок раскаленного железа на расстоянии в три шага. В XI и XII вв. с этими ордалиями боролся нормандский способ суда божия — поединок, отвергаемый англо-саксами. 42.

<< | >>

↑

Источник: Чельцов-Бебутов М.А. Курс советского уголовнопроцессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. 1957

Еще по теме Суд и управление в XI—XII вв.: