Отношение к власти, государству, семье и частной собственности

учение Десницкого о происхождении государства, права, семьи и частной собственности тесно связано с его социологическими воззрениями. Для русского просветителя представляется бесспорным положение о непрерывном прогрессивном развитии общества.

В связи с этим он решительно отвергает широко распространенную в XVIII веке аналогию развития общества с развитием живого организма, в соответствии с которой «род человеческий» проходит в своем развитии четыре этапа: отрочество, юность, мужество и престарелость92. Десницкий признает, что были периоды упадка наук и искусств, но вместе с тем указывает, что «хотя они при таких переменах и повсеместно исчезали в одном народе, однако в последовавших за оными других народах паки возникли и размножились по всему почти свету»93. В эгих словах нашло свое выражение глубокое убеждение русского просветителя, что отдельные попятные движения не могут изменить общей картины поступательного развития человеческого общества, что творческие возможности человечества во все времена остаются весьма значительными, и только отдельные временные обстоятельства в некоторые периоды истории мешают развернуться им с полной силой. Десницкий не останавливается на том, что констатирует факт прогрессивного развития человеческого общества, но и ставит вопрос о тех факторах, которые определяют ход этого развития. В своих попытках обнаружить указанные факторы русский просветитель имел предшественников и, по-видимому, опирался на труды некоторых из них. Десницкий прямо указывает на А. Смита, Д. Юма и У. Робертсона. Совершенно бесспорно влияние Ш. Монтескье и Д. Миллара, хотя работы последнего ни разу не упоминаются в произведениях Десницкого. Наконец, весьма вероятно влияние на Десницкого работ Гаррингтона и А. Фергюсона. Опубликованные Десницким произведения можно разделить на две группы. В работах, написанных до 1775 года, он во многом остается учеником указанных ученых, хотя и проявляет известную самостоятельность суждений.

В работах, созданных начиная с 1775 года, его концепции отличаются оригинальностью, Десницкий опирается в них на самостоятельно созданную теорию общественного развития. Объясняя особенности развития общественных явлений, Десницкий широко использовал в своих работах «способ исторический». Изучая историю, Десницкий видит в ней основу понимания основных общественных институтов. В центре его внимания оказывается быт отставших в своем развитии народов. Опираясь прежде всего на данные этнографии, С. Е. Десницкий пытается установить действительную картину происхождения и развития власти, государства, права, собственности, родительской власти над детьми и других институтов. Этнографический материал, которым пользуется С. Е. Десницкий, весьма богат и разнообразен. Русский просветитель широко использует материалы русских ученых—этнографов. Русская этнография во второй половине XVIII века достигла весьма значительных успехов. Здесь необходимо отметить такие работы, как «Краткое описание о народе остяцком» Григория Новицкого94, описавшего быт народа, который «зело прост и гражданства всякого чужд»95, труды В. Н. Татищева, которого по праву называют отцом русской исторической этнографии96, фундаментальный труд Г.-Ф. Миллера «Описание Сибирского царства и всех проишедших в нем дел, от начала, а особливо от покорения его Российской державы по сии времена», «Описание земли Камчатки» С. П. Крашенинникова. Широко использует С. Е. Десницкий и материалы западноевропейской этнографии, заимствуя их, по преимуществу, из книги своего учителя Джона Миллара «Происхождение различия рангов», впервые опубликованной в 1771 г., а также, по-видимому, из книги А. Фергюсона «Опыт по истории гражданского общества», увидевшей свет в 1767 году. «Исторический способ» С. Е. Десницкого не ограничивался использованием этнографических материалов. Так, русский просветитель считал необходимым изучать древние памятники русского права, использовал для обоснования своих выводов факты, заимствованные из «Истории Англии» Давида Юма и других исторических исследований.

На основании обобщения большого фактического материала С. Е. Десницкий формулирует свое знаменитое учение о четырех состояниях «рода человеческого», из которых «первобытным почитается состояние народов, живущих ловлею зверей и питающихся плодами, само рождающимися на земле; вторым — состояние народов, живущих скотоводством, или пастушеское, третьим — хлеб опашест венное; четвертым и последним — коммерческое»*. «...По оным четверояким народов состояниям, — пишет русский просветитель, — мы должны выводить их историю, правление, законы и обычаи и измерять их различные преуспевания в науках и художествах»97. Учение о трех ступенях развития общества — охотничьей, пастушеской и земледельческой — было создано еще античными авторами. Эта теория находила себе сторонников и в более поздние эпохи» в частности, ее придерживался выдающийся английский юрист XVIII века У. Блэкстон. А. Смит, Д. Миллар, У. Робертсон в Шотландии и А. Р. Тюрго во Франции также восприняли эту теорию, но дополнили ее учением о четвертой ступени. Характер этих дополнений существенно различен у каждого из этих авторов, еще более различно использование положений этой теории в ходе анализа конкретного исторического материала. Наименее рельефно учение о четырех ступенях развития общества выражено у А. Смита, который даже не дал названия этой четвертой ступени. Так, в лекциях, которые слушал Десницкий в Глазговском университете, А. Смит исследовал армию охотничьих народов, затем армию пастухов, вслед за этим армию земледельческих народов и, наконец, «армию на еще более высокой ступени развития», переход к которой связан с прогрессом мануфактурной промышленности98. Таким образом, под четвертой ступенью развития общества А. Смит разумеет общество с весьма высоким уровнем развития производительных сил. К земледельческой стадии А. Смит относил Древнюю Грецию, Рим, «европейские монархии, возникшие на развалинах Римской империи». Несколько иной характер имеют взгляды Тюр-' го. Он говорит об охотничьем быте, пастушеской жизни, земледельческом состоянии и просвещенных народах.

Здесь у четвертой ступени есть название, однако Тюрго не делает какой-либо попытки четко определить, с какими именно явлениями в жизни общества связан переход к ней99. Теорию четырех форм существования (mode of subsistence) общества широко использовал в своих работах видный шотландский историк У. Робертсон. Первой формой он считал охотничью, далее следуют пастушеская и земледельческая, четвертая форма у Робертсона не имеет названия. «В любом исследовании деятельности людей в обществе основное внимание должно уделяться форме их существования. В соответствии с различиями в формах существования должны различаться и их законы и политика»,— писал Робертсон в своей «Истории Америки»100. Десницкий очень ценил эту мысль Робертсона и прямо ссылается на него, излагая теорию о четырех стадиях развития человеческого общества в «Юридическом рассуждении... о собственности имения» (1781 г.). Видимо, не без участия Десницкого в 1784 году на русском языке была издана «История Америки» шотландского историка. Теория о четырех стадиях в трудах Робертсона более развита, чем у А. Смита и Тюрго, однако и он не определяет достаточно четко границы четвертой, коммерческой стадии. Можно лишь предположить, что он, подобно А. Смиту, полагал, что античные общества относились к земледельческой стадии. Следует отметить, что «форме существования» в ряде случаев Робертсон отводит подчиненное место. Так, для некоторых регионов он отводит климату роль решающего фактора развития, применительно к истории Перу до прихода колонизаторов он считал определяющим фактором религию101. Наиболее развитой теория четырех стадий развития общества выступает в трудах Дж. Миллара. Достаточно полно она излагается в студенческом конспекте его лекции «Состояние власти дикарей», хранящемся в библиотеке Глазговского университета. Называя каждую стадию, Дж. Миллар одновременно указывает, какие народы относятся к данной стадии развития. К охотникам и рыболовам он относит индейцев Америки, «некоторых жителей на севере и в восточной части Татарии», австралийцев, некоторых жителей южного побережья Африки.

К скотоводческой стадии Миллар причисляет жителей «большей части Татарии», арабов, «нации части побережья Африки» и древних ирландцев. К земледельцам — некоторые племена Южного берега Африки, жителей Вест-Индии, городов и деревень Древней Греции и древней Италии, готские племена «после их отделения от Римской империи». К коммерческой стадии Миллар относит «все политические нации»102. Дж. Миллар широко применил эту теорию в своем знаменитом труде «Происхождение различия рангов», первое издание которого вышло в 1771 году. По мнению Р. Мика, Дж. Миллар «превратил теорию четырех стадий, а также более общие идеи, соприкасающиеся с ней, в подлинную философию истории»1. Следует, однако, отметить, что Дж. Миллар проводил свои взгляды недостаточно последовательно. Утверждая, что каждой стадии обычно соответствуют свои законы и обычаи2, он одновременно считал необходимым сочетать эти взгляды с географическим детерминизмом Монтескье и теорией «великого человека»3. Используя теорию четырех стадий, в ранних работах Десницкий следует А. Смиту, У. Робертсону и Дж. Миллару. Однако в работах, написанных в 1775—1781 гг., он иначе трактует «коммерческое состояние». Коммерческое состояние, по С. Е. Десницкому, теперь вовсе не соответствует этой же ступени развития у шотландских исследователей; переход к нему для С. Е. Десницкого ознаменован появлением купечества. К коммерческому состоянию он относил не только современную ему Англию, но также Древний Рим и феодальные общества4. 1 Ibid., р. 161. 2 См.: Millar J. The Origin of the Distinction of Ranks. Edinburgh, 1806, p. 4. 3 M e e k R. Op. cit., p. 164. 4 С. А. Покровский утверждает, что под «коммерче ским состоянием» у С. Е. Десницкого разумеется то, что, пользуясь современной терминологией, можно назвать капиталистической стадией в развитии общества (Покров- с к и й С. А. Политические и правовые взгляды С. Е. Десницкого. М., 1955, с. 68), ту же ошибку повторяет и А. А. Желудков в комментариях к сочинениям Десницкого (см.: Юридические произведения..., с.

578—579). Более правильно решают вопрос А. А. Галактионов и П. Ф. Никан- дров. По их мнению, под «коммерческим состоянием» Десницкий «понимает всю историю цивилизованных народов и прежде всего буржуазный уклад жизни—наподобие того, который он наблюдал в Англии» (Галактионов А. А.,. Никандров П. Ф. Русская философия XI—XIX веков. М.—Л., 1970, с. 121). Соглашаясь с первой частью высказывания А. А. Галактионова и П. Ф. Никандрова, мы решительно возражаем против их утверждения, что «коммерческое состояние»—это буржуазный уклад жизни. В произведениях Десницкого нельзя найти обоснование данному положению. Защищаемая точка зрения была впервые сформулирована и обоснована нами в статье «С. Е. Десницкий о происхождении государства, права, семьи и частной собственности» («.Ученые записки ВИЮН». Вып. 17. М., 1963). Переход из одного состояния в другое С. Е. Десницкий связывает с изменениями в хозяйственном быте. Так, переход к пастушескому состоянию вызван «заведением в собственность животных, или, иначе сказать, скотоводством и небольшим хозяйством». Главное в причинах перехода к коммерческому состоянию С. Е. Десницкий видел в том, что «художества и рукоделия» начали производиться «особливыми и нарочитыми мастерами», и уж из этого выводит появление купечества1. Необходимо заметить, что в термин «коммерция» русский просветитель вкладывал несколько иной смысл, чем вкладываем мы. Древние римляне говорили «Habere commercium cum Musis» (иметь общение с музами). Здесь нельзя перевести: «Иметь торговлю с музами». Как справедливо заметил В. С. Алексеев-Попов, в XVIII веке слово «коммерция» в значительной мере сохраняло свое первоначальное более общее значение, свойственное латыни, т, е. означало всякие виды сношений, связей между людьми, потом уже — торговые сношения2. Обнаружившееся расхождение в трактовке четвертой стадии развития общества между западноевропейскими учеными и русским просветителем нуждается в объяснении. Как представляется, оно в известной мере вытекало из различия исследовательских задач, которые стояли перед нами, что, в свою очередь, определялось уровнем социально- экономического развития Великобритании и Франции, с одной стороны, и России — с другой. А. Смит.в своих произведениях стремился исследовать общественные отношения мануфактурной стадии капитализма; важность работ Тюрго по отношению к трудам предшественников составляли «элементы более глубокого анализа капиталистичес- Аналогичных взглядов придерживается И. Я. Шипанов (см.: Шипанов И. Я. Философия русского просвещения. М., 1971, с. 263). 1 См.: Юридические произведения..., с. 257. 2 См.: Алексее в-П о п о в В. С. О социальных н политических идеях Жан-Жака Руссо.—В кн.: Руссо Жан-Жак. Трактаты. М., 1969, с. 511. ких отношений»103; уровень общественного развития, достигнутый Великобританией, во многом обусловливал точку зрения на исторические события прошлого у Робертсона и Миллара. В иных социально-экономических условиях проходила деятельность Десницкого. Капиталистические отношения в России еще только зарождались, и он, естественно, не занимался их изучением, не склонен был придавать им такого значения, чтобы выделять период, связанный с развитым мануфактурным производством, в самостоятельную стадию развития общества. Западноевропейские ученые, в особенности А. Смит, приближались к пониманию капитализма как самостоятельной социально-экономической формации. В отличие от них Десницкий, разрабатывая свою теорию, уходил в сторону от этой проблемы. Он не исследовал общественных отношений, складывающихся в процессе производства, а интересовался только результатами производства. Так, главным критерием, которым пользовался Десницкий, относя тот или иной народ к пастушеской стадии, является преобладание продуктов скотоводства в совокупном продукте данного народа. Исходя из этого критерия, Десницкий в «Юридическом рассуждении о начале и происхождении супружества...» (1775 г.) отнес к народам, находящимся на пастушеской стадии, не только народы, живущие при. первобытно-общинном строе, но также современных ему татар и калмыков, у которых господствовавшими были феодальные отношения. Отмечая слабости, присущие концепциям Десницкого, в то же время следует отметить, что его представления о четвертой стадии развития общества позволили ему сконцентрировать внимание на изменениях общественной жизни, связанных с периодом, который позже Л. Морган назвал переходным от варварства к цивилизации104. Указанное обстоятельство помогло Десницкому сделать ряд ценных наблюдений и выводов, в частности разработать оригинальную концепцию происхождения государства. Теория четырех состояний, выдвинутая С. Е. Десницким, имела для него очень важное значение. Она служила ему не как отправная точка для умозрительных выводов о развитии общественных институтов, а главным образом как средство, помогавшее обобщению обширного этнографического материала, которым он пользовался в своих работах. Опираясь на свою теорию, русский юрист считает возможным распространять наблюдения, сделанные у одного народа, на все народы, находящиеся на той же стадии развития. Этот момент очень важен. В отличие от Робертсона, который данные этнографии использовал в основном для подкрепления выводов, полученных путем умозрения, С. Е. Десницкий сделал эти данные исходным моментом исследования. Наряду со «способом историческим» Десницкий Довольно широко использовал «способ метафизический». В рамках этого способа главным средством анализа было учение о природе человека. В своих ранних произведениях русский просветитель опирался на книгу Давида Юма «Трактат о человеческой природе, или попытка применить основанный на опыте метод рассуждений к моральным предметам». Упоминая эту книгу, С. Е. Десницкий говорил, что «Давид Юм... метафизику... к великому удовольствию ученого света» издал1. В своем трактате Давид Юм писал: «...оставим тот тяжелый, утомительный метод, которому мы до сих пор следовали, и, вместо того чтобы время от времени занимать пограничные замки или деревни, будем прямо брать приступом столицу, или центр этих наук (Юм ведет речь о логике, этике, пока значительное расширение материала не заставит внести изменения, предложенная им периодизация несомненно останется в силе» (М арке К. и Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 28). 1 См.: Юридические произведения..., с. 156. критицизме и политике.— П. Г.),— саму человеческую природу: став, наконец, господами последней, мы можем надеяться на легкую победу и надо всеми остальными. С этой позиции мы сможем распространить свои завоевания на все те науки, которые близко касаются человеческой жизни...»105. В ранних работах С. Е. Десницкий, подобно Давиду Юму, исходит из того, что природа человека остается неизменной на всех этапах развития общества и что наблюдения о влечениях и склонностях человека любой эпохи остаются верными для всех остальных эпох. Такой подход к вопросу был характерен для общественной науки XVIII века. Сторонники этого подхода наделяли человека, жившего в условиях разложения родового строя, качествами члена буржуазного общества своего времени. Критикуя это неверное положение, К. Маркс писал: «Пророкам XVIII века, на плечах которых еще целиком стоят Смит и Рикардо, этот индивидуум XVIII века — продукт, с одной стороны, разложения феодальных общественных форм, а с другой — развития новых производительных сил, начавшегося с XVI века,— представляется идеалом, существование которого относится к прошлому: он представляется им не результатом истории, а ее исходным пунктом, потому что, согласно их воззрению на человеческую природу, соответствующий природе индивидуум представляется им не исторически возникшим, а данным самой природой»106. На представлениях о неизменности природы человека базируются такие работы С. Е. Десницкого, как «Слово о прямом и ближайшем способе к научению юриспруденции» (1768 г.) и «Слово о причинах смертных казней по делам криминальным» (1770 г.). К 1775 году русский просветитель меняет свою точку зрения. Начиная с этого времени, он ни разу не ссылался в своих теоретических построениях на неизменную природу человека. В работах этого периода, в особенности в «Юридическом рассуждении о начале и происхождении супружества у первоначальных народов и о совершенстве, к которому оное приведенным быть кажется последовавшими народами просвещеннейшими...» (1775 г.) и «Юридическом рассуждении о разных* понятиях, какие имеют народы о собственности имения в различных состояниях общежительства...» (1781 г.), С. Е. Десницкий специально останавливается на психологических особенностях людей, характерных для каждой ступени хозяйственной деятельности. В свете сказанного представляется, что в этих работах русский просветитель уже не придерживается теории о неизменности человеческой природы: на каждой ступени хозяйственной деятельности она видится ему различной. Первым известным нам произведением, где Десницкий излагает свои взгляды на государство и право, является «Слово о прямом и ближайшем способе к научению юриспруденции». Составной частью «Слова...» является «Рассуждение о происшествии преимущества, власти и старшинства в народах, от которых происходит их правление». Свое «Рассуждение...» Десницкий начинает с ответа на вопрос, «какие случаются обстоятельства в обществе, которые советуют одному поддаваться власти и поведению другого?»107. Выясняя эти обстоятельства, Десницкий считал, что природа человека остается неизменной на всех этапах развития человеческого общества, поэтому обращался не только к жизни древних или отсталых в своем развитии народов, но и к явлениям, которые можно наблюдать в жизни современного ему общества. Десницкий называет три причины возникновения власти отдельных индивидуумов над остальными членами общества: превосходство в физической силе, превосходство ума, превосходство в богатстве — и разбирает в отдельности каждую из этих причин. Такая постановка вопроса была типичной для науки XVIII века. Те же причины исследует, например, Блэкстон в «Комментариях к английским законам». Свое рассуждение по вопросу о происхождении власти русский просветитель начинает с разбора того значения, какое имеет «превосходство в телесных качествах». Оно, по мнению Десницкого, наиболее важно у «таких народов, которых состояние советует уважать и почитать такие качества, ибо в непросвещенном веке, когда еще наука и художества мало известны, доблесть и крепкое телосложение весьма надобны роду человеческому»108. Действует эта причина и в настоящее время. «В школах между юношеством мы видим, что если случится один, — говорит Десницкий, — который бывает несравненно проворнее и сильнее всех своих соучеников, такого все за богатыря и предводителя во всех своих играх и забавах признают»109. По мнению русского просветителя, власть предводителя школьных игр и власть атамана непросвещенного народа возникает из одного источника110. Следует иметь в виду, что, по теории Десницкого, власть приобретается вследствие этой причины не потому, что физически развитый человек может применить насилие к своим соплеменникам и заставить их таким образом подчиниться себе, не потому, что он приобретает при помощи своей силы какие-то дополнительные материальные выгоды, которых не имеют его более слабые соплеменники, а «единственно по причине ослепленного удивления, которое непросвещенные оказывают таким его превосходным телесным качествам»111. Главное значение здесь придается психологическим переживаниям подвластных. Все эти рассуждения яв/яются воспроизведением взглядов Адама .Смита. Однако, несмотря на все уважение к своему учителю, несмотря на категоричность своей собственной формулировки («ос- лепленное удивление» — единственная причина), Десницкий в следующем же абзаце делает многозначительную оговорку: непросвещенные народы отдаются под власть такого человека «не только с ослепленного своего удивления... но також и с намерением для того, чтобы в таком своем подданстве сыскать себе выгоду и покровительство в житии»112. Эта оговорка очень многозначительная: в ней видна неудовлетворенность воззрениями Адама Смита, который утверждал, что «наша угодливость перед высшим чаще рождается из нашего удивления перед выгодами их положения, чем из затаенной надежды получить какую бы ни было пользу от их расположения»113. Отмечая значение материальных интересов, Десницкий делает первый шаг в направлении создания самостоятельной системы взглядов на развитие общества, изложенных им в работах 1775—1781 гг. Второй причиной, порождающей между людьми отношения власти и подчинения, Десницкий считает «качества душевные», «премудрость, хитрость и прозорливость». Эта причина начинает действовать, «когда народы начинают хотя мало возвышаться в познании вещей». Люди, выдающиеся тю своим «душевным качествам», так же как и люди физически сильные, в более ранний период развития человеческого общества получают власть главным образом вследствие психологических переживаний подвластных. И здесь взгляды Десницкого совпадают со взглядами Адама Смита. Подобно Адаму Смиту, Десницкий считает нужным указать, что и у народов «просвещенных превосходные качества душевные возводят человека на высокую ступень достоинств и власти». Вместе с тем Десницкий проявляет и некоторую самостоятельность: он не ограничивается указа нием на психологические переживания подвластных для объяснения происхождения власти человека одаренного, но указывает также и на то, что «польза, которой люди ожидают от человека превосходных дарований душевных, есть сама через себя явна и известна»114. «Но что большее еще из сих обстоятельств придает человеку чести, достоинства и преимущества, — продолжает свои рассуждения Десницкий,—то есть превосходное человека богатство и изобилие во всем человеку достаточному и изобильному»115. Для объяснения этого явления вновь используются положения, заимствованные из «Теории нравственных чувств». Десницкий кратко повторяет доводы Адама Смита в подтверждение того, что власть богатства порождается чувствами ужаса, благоговения и удивления, которые испытывают люди -перед богатым человеком. На этот раз делается даже прямое указание на произведение английского мыслителя: «Сие столь изрядно изъяснено благоразумным сочинителем новой нравоучительной философии господином Смитом, что описания больше не требует»116. Вместе с тем Десницкий несколько дополняет Адама Смита, указывая, что «к такому человеку люди в подданство идут не только с удивления на его великолепие, но больше для пользы и покровительства»117. Таким образом, Десницкий не ограничивается чисто психологическими причинами, но пытается отыскать и материальные причины, в результате которых богатые получают власть над людьми. Однако эти материальные причины Десницкий понимает еще крайне ограниченно. Некоторые «раболепствуют ему от тщеславия», некоторые «от благодарности... за полученные от него одолжения», некоторые,— «имея в намерении свой верный прибыток». Особо выделяет Десницкий «на его земле живущих, которые от него единственно зависят» и которых он в состоянии «несчастливыми и благополучными сделать»118. Эти рассуждения при всей их наивности и недостаточности позволили Десницкому сделать вы вод, имеющий большое научное значение: «Единственно також посредством превосходного богатства и в нынешних народных правлениях правительствующие удерживают свое достоинство, величество и власть»119. Этот вывод Десницкого в «Слове о прямом и ближайшем способе к научению юриспруденции» еще недостаточно обоснован (в более поздних работах ему удается хотя и не до конца, но более убедительно доказать его), но даже и в таком виде это было замечательное научное достижение выдающегося русского мыслителя. Следует подчеркнуть, что, объясняя значение богатства как источника власти, Десницкий в «Слове о прямом и ближайшем способе к научению юриспруденции» ведет речь не о классе, приобретающем политическое господство в результате захвата в свои руки основных средств производства, а о власти отдельного индивида. Ему не удалось вскрыть классового характера государства, но он показал, что в «нынешних народных правлениях» правят только имущие. Значительный интерес имеют представления Десницкого о происхождении права. По мнению русского просветителя, правовые нормы существуют в человеческом обществе на всех ступенях его развития. На первых порах законы «бывают просты и немногие»120. Так продолжается до тех пор, пока некоторые из членов общества не сосредоточивают в своих руках значительного имущества. За этим следует появление законов, охраняющих собственность, и вообще усложнение системы права. Десницкий так пишет об этом: «Но как скоро польза и надобность вещей движимых и недвижимых стала народам столь чувствительна, что многие через потеряние оных в разорение проходить казались, то отсюда начали в обществах происходить тяжбы, ссоры и смертоубийства, для отвращения которых законы сысканы, показующие в чем святость прав и в чем принадлежащая всякому собственность и наследие состоит»121. В этих положениях русского просветителя содержится весьма интересная догадка, что имеется существенное различие между обычаями родового строя и правовыми установлениями классового общества. Догадка эта носит еще весьма неопределенный характер: и те и другие социальные нормы Десницкий одинаково именует законами, однако все же пытается провести между ними какое-то различие. В 1775 году Десницким было написано «Юридическое рассуждение о начале и происхождении супружества у первоначальных народов и о совершенстве, к какому оное приведенным быть кажется последовавшими народами просвещеннейшими». В этой работе русский просветитель дает краткий очерк происхождения и развития семьи, прослеживая ее историю по четырем ступеням хозяйственной деятельности. С самого же начала Десницкий допускает ряд серьезных ошибок при исследовании характера семьи на стадии охоты и собирательства. Десницкий не имел фактических данных о жизни народов, находящихся на этой ступени развития, и его выводы основаны на чистом умозрении. Ему кажется, что женщина в этот период почти не участвовала в трудовых процессах и даже не могла самостоятельно поддерживать свое существование. Исходя из этих неверных посылок, Десницкий пишет: «Смешение у них обоего пола невозбранное есть вместе супружества, и жены у таких мужей суть вместо рабынь, над коими они живота и смерти власть имеют»122. Между тем известно, что племена, занимающиеся охотой и собирательством, живут в условиях матриархата. Мнение, будто бы в начале развития общества женщина была рабыней мужчины, Энгельс называет одним из самых нелепых представ лений, унаследованных нами от эпохи просвещения XVIII века123. Столь же неверно и утверждение Десницкого, что у народов, занимающихся охотой и собирательством, половые сношения никак не урегулированы. Ф. Энгельс допускает, что в истории мог существовать период неупорядоченных сношений, соответствующий переходу от животного состояния к человеческому, однако все известные нам племена, не знающие даже первобытного земледелия или скотоводства, имеют уже довольно высокоразвитую форму семьи124. Таким образом, Десницкий пришел к совершенно неправильным выводам. Вместе с тем заслуживает самого серьезного внимания, что русский просветитель решал вопрос о положении женщины, исходя из ее места в производстве. Это было для того времени серьезным завоеванием науки об обществе. При анализе положения женщин у народов, занимающихся скотоводством, т. е. находящихся ца второй ступени развития, Десницкий базирует свои выводы на основе изучения быта «первоначальных британцев», галлов, «старинных германцев», а также татар, калмыков и «подобных сим бесчисленных народов под державою Российскою и в соседстве». «В сем состоянии, сколько нам* известно, по описаниям таких народов, супружество состояло в многоженстве и в нетерпимом в христианстве смешении»125,— замечает Десницкий. На основе изучения обширного этнографического материала Десницкий делает вывод, «что во втором состоянии народов супружество какое бы то ни было, многоженственное ли оно или и несходное с христианскими обычаями, однако начинает быть известным и обыкновенным». Появление семьи Десницкий объясняет тем, что «жены... для хозяйства оказались полезными, и сия первая происходящая от них польза была первым введением супружества»126. Ошибки, допущенные Десницким при анализе положения женщины у народов, занимающихся охотой и собирательством, привели и здесь к неправильным выводам. В действительности у племен, сделавших своим главным занятием скотоводство, положение женщины ухудшилось. «Дикий», воин и охотник,— пишет Ф. Энгельс,— довольствовался в доме вторым местом после женщины, «более кроткий» пастух, кичась своим богатством, выдвинулся на первое место, а женщину оттеснил на второе»127. Именно в этот период происходит низвержение матриархата и утверждается господство мужчины. Неверно и утверждение Десницкого о многоженстве: для племен, перешедших к скотоводству, характерен постепенный переход от парного брака к моногамии. На третьей ступени развития — в хлебопашест- венном состоянии, по мнению Десницкого, возникает моногамная семья. Появление моногамной семьи он объясняет следующим образом: «Остепенившись на едином месте, при достатке и спокойствии он (т. е. мужчина.— П. Г.) имеет больше времени и способов ко приведению своего жилища в порядок. С умножением его дому умножаются его и дела в домоводстве, за которыми поколику сам уже он присмотреть не в состоянии, того ради натурально представляется 'ему надобность в избрании такого помощника, на которого бы он мог надеяться и который бы ему был верен, тщателен и усерден, как он сам себе. Снисканный им таким образом толикий помощник в жизни другой не может быть никто лучшим, как жена его»128. Особенностью семьи в коммерческом состоянии является то, что в этом состоянии супружеские отношения регулируются законами. Законодательная регламентация семейных отношений в этом состоянии совершенно необходима. В хлебопаше- ственном состоянии «взаимная... происходящая от общежития мужа и жены польза была причиной первоначального порядочного супружества», эта причина перестает играть в коммерческом состоянии свою решающую роль. Имея в виду коммерческое состояние, Десницкий пишет: «В сем состоянии по причине достатка изобилия и роскоши великое рождается совершенство и развращение народов, почему и супружество при таком случае с совершенством своим нередко иногда и на развратное мужа и жены житие похожим примечается»129. Более совершенным «исторический способ» Десницкого стал ко времени написания «Юридического рассуждения о разных понятиях, какие народы имеют о собственности имения в различных состояниях общежительства». Эта работа Десницкого относится к 1781 году и является значительным шагом вперед по отношению к «Юридическому рассуждению о начале и происхождении супружества». Так же -как и в предыдущей работе, где речь шла о возникновении и развитии семьи, русский просветитель прослеживает возникновение и развитие частной собственности «по четырем состояниям рода человеческого». Десницкий указывает, что на стадии охоты и собирательства «мы не видим такого ясного понятия о собственности, какое ныне примечается установленным между народами просвещеннейшими»130. Таким образом, русский просветитель решительно порывает с широко распространенным в его время представлением об извечности частной собственности. В этом отношении он не был оригинален: передовые мыслители XVIII века и до него критиковали это традиционное буржуазное представление131, но мало кому удавалось показать действительную картину развития и возникновения частной собственности так, как это сделал Десницкий. Десницкий также не избежал некоторых ошибок, однако общая тенденция развития намечена им достаточно верно. В «Юридическом рассуждении о разных понятиях, какие имеют народы о собственности имения...» Десницкий весьма полно характеризует быт народов, занимающихся охотой и собирательством. Русский просветитель указывает, «что у народов, живущих ловлею зверей, и самое употребление вещей бывает по большей части нераздельное и общее всем. Ибо как они живут все в одной хижине или пещере, то оных жилищ имеют совокупное и нераздельное владение и употребление, и как они едят все вместе, то их и съестные припасы бывают всем общи, а по недостатку даже и самые одеяния у них, точно как и у наших крестьян, бывают носимы и обоим полом одина- кие и нераздельные»132. Десницкий правильно понимает, что люди в этот период ведут крайне скудное, полуголодное существование и, следовательно, не может идти речи о накоплении. Совершенно правильно указывает Десницкий на крайнюю примитивность орудий труда в эту эпоху и на отсутствие торговли. Исследовав вопрос о собственности у народов, занимающихся охотой и собирательством, Десницкий переходит к рассмотрению вопроса о собственности у пастушеских народов. Показательно, что в «Юридическом рассуждении о разных понятиях... о собственности имения...» русский просветитель строит свои выводы, опираясь на факты из жизни древних евреев в период их занятия пастушеством, а также готентотов и других африканских народов, кочующих «при берегах рек Сенегала, Цестры и Серрелионы», т. е. народов, живущих в условиях первобытно-общинного строя. Очевидно, что к этому времени Десницкий уже не относил татар и калмыков к числу народов, находящихся на пастушеской стадии, как он это делал в «Юридическом рассуждении о начале и происхождении супружества...», написанном за шесть лет до этого. По мнению Десницкого, в пастушеском состоянии народы, так же как и охотничьи, «имеют вла дения у себя общие и наблюдают тесное между собой общежительство. Живущие скотоводством народы часто собираются обществом и пируют вместе; их стада пасутся вместе и на общей всем земле и присматриваются совокупным надзиранием всех семейств людьми»133. Десницкий говорит, что в этот период появляются первые представления о собственности. Однако он имеет в виду не частную, а племенную собственность на движимое имущество. Это, конечно, неверно. Собственность — это общественная форма присвоения материальных благ, которая существует во всяком человеческом обществе. Собственность есть условие всякого производства. Маркс указывал, что «ни о каком производстце, а стало быть, ни о каком обществе не может быть речи там, где не существует никакой формы собственности»134. Племенная собственность существовала и до первого крупного общественного разделения труда. Что же касается пастушеских народов, то у них постепенно возникает не племенная, а частная собственность на движимое имущество. Десницкий не ставит вопроса о торговле между охотничьими и пастушескими племенами, которая до возникновения частной собственности производилась через родовых старейшин. Видимо, он считал, что все соседние племеца одновременно перешли от охоты и собирательства к занятиям скотоводством и, следовательно, в такой торговле надобности не было. Что же касается торговли между отдельными лицами, то такая торговля, по мнению Десницкого, не получила в этот период никакого развития «по причине... совокупного и общественного владения, которое, как и выше сказано, единожды затвержденное у всех не дозволяет частному человеку отчуждать своего имения ни при жизни, ни при смерти»135. Это также неверно. Энгельс указывал, что «после выделения пастушеских племен... мы находим готовыми все условия для обмена между членами различных племен, для его развития и упрочения как постоянного института. Первоначально обмен производился между племенами при посредстве родовых старейшин; когда же стада стали переходить в обособленную собственность, все больше стал преобладать и, наконец, сделался единственной формой обмена — обмен между отдельными лицами»136. Более правильно Десницкий решает вопрос о возникновении частной собственности у народов, «живущих хлебопашеством». Он совершенно справедливо отмечает, что у них впервые возникает частная собственность на землю. Десницкий указывает, что «в первоначальном хлебопашественном состоянии всякий обыватель занимает* для себя столько земли, сколько ему надобно и сколько он в состоянии обработать оные; отчего у таких народов и самое количество земли примечается почти равномерным у каждого хозяина...»137. По окончании жатвы у первоначальных хлебопашцев вся привязанность их к земле разрушалась, и только через значительный промежуток времени утвердилось право частной собственности на землю. Окончательно складывается, по мнению Десницкого, право собственности только в коммерческом состоянии, что связано с отделением ремесла от земледелия и вытекающим отсюда развитием торговли. Вместе с тем Десницкий указывает и еще одну причину — большее понятие общеполезности, происходящей от утверждения собственности, установившейся среди народов в коммерческом состоянии138. Возникновение этой причины Десницкий никак не связывает с изменениями в хозяйственном быте. Ко времени написания «Юридического рассуждения о разных понятиях, какие имеют народы о собственности имения...», т. е. к 1781 году, дальнейшее развитие получили взгляды Десницкого на происхождение государства и права. Свою теорию происхождения государства С. Е. Десницкий изложил в 1781 году в «Юридическом рассуждении о разных понятиях, какие имеют народы о собственности имения...» Русский просветитель здесь приводит ряд примеров из жизни отсталых в своем общественном развитии народов. Обобщая эти материалы, он пришел «к ясному и неоспоримому», с его точки зрения, выводу, что «первобытные народы» не долго «на одних местах пребывали, но по всем неутвержденным жилищам скитались без всяких законов, без правительства, свободны и распутны. Некоторые из сих, будучи между собою в соседстве, иногда добровольно, а иногда и по принуждению, для удобнейшего пропитания и для отражения всеобщих себе неприятелей в общежительство сошлись и семейства у себя и селения завели, в кото'ром соединении нужда научила их хлебопашеству и ограждению себя стенами для защищения от неприятелей. После чего законы, права и правительства у них начали происходить»1. На первый взгляд мы имеем здесь дело лишь с одним из вариантов договорной теории происхождения государства. Однако более внимательный анализ показывает, что это далеко не так. У С. Е. Десницкого в процитированном отрывке идет речь не о возникновении государства, а об образовании общества. Рассмотрев проблему возникновения общества, С. Е. Десницкий переходит к вопросу о происхождении «первоначальных законов и правительств»: «Сошедшимся в общежительство народам надобно было некоторыми природными правами поступиться, а особливо когда необходимость того требовала, чтобы и частных людей силы соединяемы были с силами общества для отражения всеобщего неприятеля»2. Возникновение «первоначальных правительств» не означает, по С. Е. Десницкому, образования государства. Эти правительства «примечаются столько слабыми и неустроенными, что в оных судьи, кроме медиаторской или посред- ственнической, никакой другой почти силы, ни 1 Юридические произведения..., с. 244. 2 Там же. Б Заказ 8601 власти над частными людьми имеющими не доказываются»139,— замечает просветитель. Таким образом, С. Е. Десницкий, знакомый с фактами общественной организации народов, живших как в условиях первобытно-общинного строя, так и в условиях классового общества, обнаруживает известное, хотя и весьма нечеткое, понимание различия их институтов, в частности близок к разграничению общественной и публичной (государственной) власти. Только в «возвышенном (т. е. коммерческом.— П. Г.) народов состояний» возникают «сами правления государственные». Возникновение государства С. Е. Десницкий связывал с началом и происхождением собственности140. Просветитель утверждал, что всем первоначинающимся государствам свойственно «февдальное правление». Его возникновение связано с введением «собственности в земле». Собственность на землю породила «баронские и маркграфские чиноначальства» и само «февдальное правление». Появление этих первоначи- нающихся государств, по мысли русского просветителя, ни в какой мере не отвечало интересам народа, поскольку С. Е. ’Десницкий с удовлетворением отмечал, что «февдальные правления» ныне «к благополучию народному (курсив мой.— Я. Г.) разрушились»141. Таким образом, С. Е. Десницкий первоначально не рассматривает государство как институт, добровольно созданный всеми членами общества; более того, русский просветитель достаточно прозрачно намекает на его антинародный характер.

<< | >>

↑

Источник: Грацианский Павел Сергеевич. ДЕСНИЦКИЙ. 1978

Еще по теме Отношение к власти, государству, семье и частной собственности: