Может ли закон создать партии?

Безусловно, создание нормальных партий и партийной системы, без которых вообще немыслимо демократическое общество, невозможно без существенного совершенствования законодательных основ функционирования партий.

Но прежде чем приступать к выработке какого-то законодательного акта, нелишне задаться вопросом, а что мы хотим получить на выходе, какой цели мы хотели бы добиться в партийном строительстве. Я считаю, что законодательное совершенствование партийной системы должно идти по следующим основным направлениям. • России нужны крупные партии, способные агрегировать, структурировать интересы широких блоков избирателей, организовывать процесс выборов и обеспечивать взаимодействие между различными ветвями и уровнями государственной власти. • Партии должны быть наделены функцией единственных субъектов предвыборной борьбы. К сожалению, повторюсь, до недавнего времени такими субъектами были кто угодно, вплоть до граждан с улицы. • Законодательство обязано помочь создать такую комбинацию партий, которая бы способствовала более успешной работе парламента и политического механизма в целом. В советские годы мы страдали от однопартий- ности, а сейчас налицо другая крайность, когда существует море партий, фракций, движений. Конечно, должно стать не больше партий хороших и разных, а скорее меньше партий, но хороших, действительно выражающих широкую гамму социальных и идейных интересов. То есть России, я уверен, нужна компактная партийная система. Я не берусь сказать, какая система лучше, двухпартийная или четырехпартийная, но ясно, что не такая система, которая была в 1990-х годах, когда существовало около двухсот только официально зарегистрированных общефедеральных общественных объединений, имеющих право выполнять функции партий. Толку от такой многопартийности абсолютно никакого не было. Только когда партийная система компактна, создается механизм перевода интересов граждан на уровень госу дарственной политики.

Жертвой обилия фракций, как я замечал, становится и качество законодательства. Ну, и наконец, когда партий немного и каждая из них что-то значит, можно ожидать доверия избирателей к их политике и, стало быть, к политике государства. Теперь встает вопрос: а как достичь цели структурирования партий и партийно-политической системы, как сделать партии крупными, как сделать их единственными участниками политического процесса, а партийную систему - компактной? В принципе, пути разные. Можно, не впадая в бюрократический раж, изменить законодательство о выборах таким образом, чтобы партиям самим стало выгодно укрупняться, сливаться, апеллировать к максимально широким слоям электората, создавать структуры в каждом населенном пункте. Как я считаю, для этого вполне бы хватило отмены откровенно антипартийных норм нашего избирательного законодательства и простого введения мажоритарной одномандатной избирательной системы с выдвижением кандидатов исключительно от партий. Как доказано политической теорией, такая система дала бы нам трех-четырехфракционный парламент или трех-четы- рехпартийную систему через два-три избирательных цикла. Другой путь - заставить партии структурироваться и заниматься своим делом в принудительном порядке. Такой подход неправилен с точки зрения обеспечения естественной эволюции партийно-политической системы, но зато прекрасно вписывается в российскую политическую традицию с ее тенденцией все централизовать, регулировать и не пускать естественные тенденции на самотек. В 2002 г. был принят закон о партиях, который, на мой взгляд, является попыткой достичь вполне рациональных целей, но в типично российской, бюрократической манере. В законе о партиях очень много здравых моментов. Ну, например, наконец-то партии превратились в монополистов избирательного процесса. Общество собаководов наконец-то не имеет права участвовать в выборах, что уже большой прогресс. Полезным будет вымывание мелких партий, которое обусловлено более жесткими требованиями к их регистрации, хотя, я думаю, эти мелкие партии и так бы очень скоро исчезли естественным путем.

Партиям предписано законодательно - они обязаны - участвовать в выборах на местном уровне. Хотя опять же не понимаю, зачем было заставлять их делать это по закону когда такого же результата можно было добиться просто введением практики выдвижения кандидатов, скажем на посты губернаторов, только от общенациональных партий. Наконец-то вводится система поощрения крупных партий через их государственное финансирование. В принципе это позволяет сделать предвыборный процесс более прозрачным, ослабить прямое влияние финансовой олигархии на партии и их избранных представителей в органах власти. Но объем финансирования партий, который предложен законом, настолько мизерный, что, конечно, не может служить ни серьезным поощрением для крупных партий, ни ‘ средством избавления от черной кассы и разного рода нелегальных спонсоров. То есть в целом закон о партиях - это набор шагов в правильном направлении: они помогают крупным партиям, делают их партиями и сокращают количество партий. Однако этот набор мер не исчерпывающий, противоречивый и, безусловно, бюрократический. Были другие, гораздо более простые способы решения тех же задач. Но в то же время в законе есть положения, которые в мировой практике беспрецедентны и, в общем-то, для партий и демократического процесса в целом вредны. Ну, например, у нас введено фиксированное членство в партиях, что абсолютно необязательно и даже противопоказано крупным электоральным партиям. Ведь неважно, сколько в партии членов - десять или сто тысяч, если за нее голосуют миллионы избирателей или, наоборот, никто не голосует. При этом, фиксируя членство, партия может отбить у нечле- нов охоту за нее голосовать. Классик российского политического афоризма Виктор Черномырдин как-то сказал, что у нас которую партию ни начинаешь строить, все равно в результате получается КПСС. Закон о партиях предписывает создавать и плодить партии, очень похожие на КПСС, с партийными собраниями, с фиксированным членством, с партийными взносами и т.д.; хотя по всеместно существуют массовые партии, в которых никакого членства в принципе нет. Кто такие демократы или республиканцы в США? Это те, кто на последних выборах зарегистрировался и голосовал на праймериз за Республиканскую или Демократическую партию; либо те, кто сам считает себя демократом или республиканцем.

Это нелюди с партбилетами в кармане. А у нас законотворцы никак не могут позволить создания таких партий, где не было бы партбилетов, фиксированного членства и партвзносов. К сожалению, это нашло отражение в полной мере и в новом законе о партиях. Еще хуже, что формальный критерий количества членов - а считать членов ведь можно по-разному - является основанием для запрета партии государственными органами. Это норма откровенно антидемократическая и в цивилизованных странах не встречается. Ну, представьте, в каком-то регионе у партии должно быть, скажем, не менее 500 членов. Выясняется, что там не 501, а 499 - двух людей убедили из партии выйти. После этого окажется, что партия располагает своими отделениями меньше чем в половине субъектов Федерации, а это формальное основание для запрета партии. Здесь большой простор для манипулирования партийной деятельностью. Принятие этого закона не приведет к формированию двухпартийной системы, как полагают некоторые эксперты. Сам по себе он никак не влияет на количество партий, представленных в парламенте. Количество это в принципе зависит только от двух вещей. Во-первых, от характера избирательной системы. При сохранении нынешней смешанной системы с пятипроцентным барьером, в соответствии с законами арифметики, в Думе всегда будет не меньше четырех, но не больше шести фракций. То же - при предложенной пропорциональной системе с 7-процентным барьером. И второй фактор, который определяет количество партий в Думе, - наличие или отсутствие сильной доминирующей партии, в роли которой прежде всего способна выступить партия власти без кавычек. Такая партия может возникнуть только во главе с президентом. Если она получает очень много голосов, как это произошло с «Единой Россией» в 2003 г., остального электората просто не хвата ет для преодоления пятипроцентного барьера большим количеством партий. Но встает вопрос, нужна ли такая большая партия власти стране и самому Владимиру Пугину Я всегда был и остаюсь в убеждении, что власть должна быть партийной и партия власти нам необходима.

Очевидно, что к этому же мнению склоняется и Пугин, который заявлял еще в своем первом ежегодном послании Федеральному собранию, что кандидатура следующего президента должна быть выдвинута от партии. Но все же я не думаю, что его вдохновляет перспектива уже сейчас нести ответственность за «художества» своих возможных соратников по партии, в которую запишутся, конечно, очень многие, в том числе и личности одиозные. Я полагаю, что Путин совершит акт партийного самоопределения, но не раньше следующего срока своего президентства. В то же время шаги к «партизации» власти в последнее время делаются и еще будут сделаны. Я бы назвал три нововведения, которые окажут серьезное воздействие на характер российских политических процессов в ближайшее время. Во-первых, введена норма, по которой половина состава законодательных собраний субъектов Федерации будет избираться по партийным спискам. То есть, скажем, в Московской городской думе половина депутатов будет избираться от партий, причем общефедеральных. На мой взгляд, это неплохая норма, поскольку она позволит партиям общенациональным прорасти вниз в регионы, структурировать электорат и выкорчевать разного рода местечковые партии, которые работают на разрыв Российской Федерации. Хотя опять же абсолютно уверен, что те же самые результаты могли бы быть достигнуты без введения пропор- ционапьной системы, а просто путем выдвижения кандидатов по округам только от общенациональных партий. Во-вторых, Государственная дума приступила к принятию закона, позволяющего чиновникам категории «А» быть членами партий. К чиновникам категории «А» у нас относятся и Президент Российской Федерации, и премьер, и министры, и депутаты, в том числе депутаты верхней палаты - Совета Федерации. Я считаю это шагом в очень правильном направлении. У нас появляется возможность создания пар тий как таковых, поскольку в этом случае, если действительно закон будет реализован и высшие российские государственные чиновники будут партийными, цена приза возрастет настолько, что партии быстро станут организациями очень значимыми.

Ну, и наконец, третье, что рассматривается в политических кругах, - это предложение о том, чтобы правительство формировалось из представителей партии большинства Государственной думы. У меня есть очень серьезные сомнения в целесообразности такого шага. Ведь о чем идет речь? По сути, о смене конституционной формы правления, причем не в самом разумном направлении. Предлагаемая система, при которой в президентской республике правительство формируется не главой государства, а парламентским большинством, существует в одной крупной стране мира, во Франции. Это называется смешанной моделью организации власти, которая считается и самой неудачной. Она единственная может создать такую ситуацию, при которой глава государства и глава правительства принадлежат к различным политическим партиям и борются друг с другом, создавая ситуацию паралича власти. У нас тоже возможно, что большинство в Государственной думе получит, скажем, КПРФ. Президент тогда будет отстаивать одну политическую программу, а правительство - прямо противоположную. На мой взгляд, если уж реформировать российскую систему в этом направлении, гораздо лучше двигаться к американской модели, при которой президент формирует кабинет из представителей своей партии. Но каждый из них в то же время получает одобрение своей кандидатуры в Сенате. Парламент в этом случае несет ответственность за правительство, а правительство и президент принадлежат к одной и той же политической партии, не вызывая паралича исполнительной власти.

<< | >>

↑

Источник: В.А.Никонова. Политика в современной России. 2005

Еще по теме Может ли закон создать партии?:

- Основы политологии - Социология политики -