Реакция в области суда и процесса

Введенная Судебными уставами система судов и» уголовный процесс,были весьма прогрессивны для своего времени и общеполитических условий жизни России. Очень скоро ряд новых учреждений и порядок судопроизводства подверглись нападкам со стороны «обиженных реформами» дворянских кругов и отражавших их взгляды реакционных публицистов.

Появился ряд кличек, выражавших негодование и презрение этих кругов ко всем основам реформы. Судебное ведомство с независимыми от администрации судьями окрестили «судебной республикой», суд присяжных именовали «судом улицы», а Сенат за его кассационную деятельность, направленную к охране процессуальных порядков, стали величать «антиправительственным Сенатом». Как указывалось выше, уже в 70-х годах постепенно была ограничена 'подсудность суда присяжных и соответственно расширена подсудность суда палаты с участием сословных представителей, а также изменен порядок расследования по политическим делам. При разработке Судебных уставов указывалось на нежелательность изъятий из общего порядка .судопроизводства для каких-либо категорий дел. «Установление особенного порядка судопроизводства по какому-либо роду дел принимается всегда общественным мнением; с недоверчивостью. Причина тому заключается в общем убеждении, что юридический порядок действий, необходимых для: обнаружения истины в уголовном деле, не зависит от свойства преступного деяния, но должен представлять одинаково справедливое соглашение мер, вызываемых преследованием преступления, с мерами, ограждающими возможную невинность обвиняемого — одинаково основательный способ вывода заключения изданных, собранных следствием и выясненных судебными прениями...» Далее, составители проекта подчеркивали, что особенно недопустимы какие-либо изъятия из общего порядка судопроизводства по делам о политических преступлениях, в которых «государство, преследующее преступление, есть вместе с тем и юридическое лицо, непосредственно им оскорбленное или от него потерпевшее».

Составители проекта допускали только различия в подсудности дел в зависимости от тяжести преступления 677. Как известно, Государственный совет не согласился с тем,, чтобы государственные преступления рассматривались в общем порядке в суде с присяжными заседателями678. Для рассмотрения дел этой категории и были организованы особые присутствия судебной палаты с участием сословных представителей. Согласно ст. 1035 Устава уголовного судопроизводства преследование по делам о государственных преступлениях было возложено на прокурора судебной палаты. Следствие по этим делам должен был производить один из членов судебной палаты по назначению старшего председателя при личном присутствии прокурора палаты или его товарища. По менее важным делам прокурор палаты мог поручить производство дознания местному прокурору или полиции (ст. ст. 1036 и 1037). Предание суду по этим делам производилось гражданские департаментом судебной палаты на основании составленного прокурором палаты обвинительного акта (ст. 1044). Но прекращение таких дел производилось по представлению палаты граж- данским кассационным департаментом Сената (ст. 1046). С 1872 года этот порядок был сначала поколеблен, а потом почти полностью отброшен. Следствие по делам о государственных преступлениях стало заменяться дознанием, производимым’ чинами особого корпуса жандармов (ст. 1035 и сл. УУС в новой редакции). Надзор за дознанием возлагался на прокурора окружного суда, а общее наблюдение—на прокурора судебной палаты (ст. ст. 1035, 10355 и сл.). Роль чинов корпуса жандармов в подавлении революционного движения в России общеизвестна. Передача в руки жандармов и полиции ведения политических дел не только освобождала все расследование от контроля суда, но и превращала суд в придаток к жандармско-полицейским органам. Дальнейшим шагом по пути реакционных изменений в порядке суда было расширение подсудности судебных палат с участием сословных представителей. Законом 1878 года (вызванным оправданием Веры Засулич в суде присяжных) и законом 1889 года была значительно расширена подсудность особого присутствия палаты.

В этот суд были переданы дела о посягательствах против порядка управления, о насильственных действиях против органов власти, о повреждении телеграфа, о преступлениях по должности ряда банковских служащих, дела о двоеженстве, об изготовлении и хранении взрывчатых веществ и некоторые другие. Закон 1890 года передал в особое присутствие также все дела о тяжких должностных преступлениях. Но и по делам о бытовых преступлениях (против личности и имущественных) процесс, как он происходил в жизни, стал сильно отличаться от порядка, указанного в законе. Независимый судебный следователь превратился в послушного агента прокурора, который меньше всего думал о пререканиях со своим начальником во имя соблюдения прав обвиняемого, а больше всего о том, что аттестация прокурора решает вопрос о его дальнейшем служебном продвижении *. Прокурорский аппарат был тесно сращен с жандармско-полицейскими679 органами министерства внутренних дел в стремлении охранить помещичью монархию от всяких посягательств и далеко не был чужд провокационно-сыскным приемам охранного отделения680. Основная масса судей из тех же дворян-помещиков была также связана с правительством и чутко прислушивалась к на- мекам министерства юстиции на желательное для правительства направление того или иного дела. В отдельных же делах, особо интересовавших правительство, судебно-прокурорские работники вместе с обслуживающим их аппаратом полицейско-жандармского розыска шли не только на нарушения процессуальных правил, но и на прямые уголовные преступления, чтобы услужить правительству желательным ему приговором. Реакция в области суда и уголовного процесса, начавшаяся уже в 70-х годах, достигла особенно большого размаха в царствование Александра III. «...Правительство Александра III, вступив в беспощадную борьбу со всеми и всяческими стремлениями общества к свободе и самостоятельности, очень скоро признало опасным суд присяжных. Реакционная печать объявила суд присяжных «судом улицы» и открыла против него травлю, которая, к слову сказать, продолжается и по *ю пору...» «...сужение компетенции суда присяжных и ограничение гласности тянутся красной нитью через всю пореформенную историю России, причем реакционный характер «пореформенной» эпохи обнаруживается на другой же день после вступления в силу закона 1864 года, преобразовавшего нашу «судебную часть» 1.

Наиболее решительным мероприятием, в корне противоречащим основам судебной реформы 1864 года, явилось проведение в 1889 году судебно-административной реформы. Этой реформой царь осуществил желания наиболее реакционной группы дворянства о возвращении им полностью той «власти» над крестьянами, которая была подорвана введением выборных мировых судов. В 1889 году эта реформа была осуществлена после того, как на журнале Государственного совета, излагавшем разногласия его членов, Александр III наложил резолюцию: «Желаю, чтобы мировые судьи в уезде были упразднены для того, чтобы обеспечить нужное количество надежных земских начальников в уезде и облегчить уезду тяжесть платежей. Часть дел мировых судей может перейти к земским начальникам и в волостные суды, а меньшая часть, более важные дела, могли бы отойти к окружным судам». В 37 внутренних и 6 западных губерниях (кроме столиц и некоторых крупных городов) и были введены эти судебно-административные учреждения. Земские начальники назначались губернатором по соглашению с предводителями дворянства с последующим утверждением министра внутренних дел из дворян, владеющих в уезде землей и имеющих высшее образование. Однако Положение допускало ряд исключений: при невозможности отыскания кандидата, удовлетворяющего требованиям обоих цензов, министр внутренних дел имел право назначать земских начальников из потомственных дворян без высшего образования, .но с повышенным имущественным цензом или с высшим образованием, но без нужного имущественного ценза. Закон 29 декабря 1889 г. разрешил министру внутренних дел в виде «временной меры» назначать земских начальников из лиц, не имеющих даже среднего образования и не удовлетворяющих другим требованиям закона, при условии, что эти лица будут признаны ?министром «способными к отправлению этрй должности». Фактически это исключение и стало общим правилом: министр внутренних дел назначал земских начальников из лиц, которые, по его мнению, могли осуществлять твердую власть. Увольнялись земские начальники министерством внутренних дел.

В лице уездного земского начальника, во-первых, воскресала идея суда местного помещика над «подвластными» ему крестьянами. Во-вторых, в резкое противоречие с одним из основных положений Судебных уставов 1864 года, в лице земского начальника соединялись власть судебная и власть административная. Самое наименование должности подчеркивало административный характер власти земского начальника. И в то же время он был ттризван заменит» участкового мирового судью в решении уголовных и гражданских дел. Судебные функции земский начальник осуществлял, решая ряд дел лично и утверждая некоторые решения волостных судов. К административным функциям его относились надзор за всеми установлениями крестьянского общественного управления и их ревизия,4 удаление неблагонадежных волостных и сельских тшсарей, попечение о хозяйственном благоустройстве и нравственном преуспеянии крестьян. До закона 1906 года земский начальник имел право налагать на лиц сельского управления, не исполнивших его законных требований, штраф до 6 руб. и арест до трех дней 'без всякого формального производства. Сущность судебно-административной реформы 1889 года можно выразить в четырех словах: замена правосудия крепкой властью. Рядом с земскими начальниками в уездах в городах вместо упраздненных мировых судей были введены городские судьи, назначаемые министром юстиции бессрочно, не пользовавшиеся несменяемостью и увольняемые министерством. Более сложными делами, выделенными из компетенции земского начальника и городского судьи, ведали уездные члены окружного суда в качестве единоличного судьи. Второй, апелляционной инстанцией для земского начальника и городского судьи являлся уездный съезд в составе уезд- ного предводителя дворянства (председатель), уездного члена окружного суда, местных земских начальников и городских судей. Он же являлся апелляционно-кассационной инстанцией для волостных судов. Съезд имел и ад*министративные функции. Наконец, третьей кассационной инстанцией являлось г у- к правильному разрешению дел уголовных, и все эти вопросы, благодаря поразительному вниманию, с которым присяжные вникают в дело, разрешались в наибольшей части случаев правильно и удовлетворительно» К В конце 80-х годов мнение правительственных сфер о суде присяжных стало иным.

В докладе царю в 1887 -году министр юстиции Манасеин утверждал, что «избираемые из среды местных жителей присяжные заседатели далеко не всегда являются судьями беспристрастными, вполне чуждыми тем интересам, кои в данном случае подали повод к столкновению частных лиц с представителями правительственной власти». В 1889 году* защищая в Государственном совете законопроект о сокращении компетенции суда присяжных, Манасеин обосновывал исключение из компетенции присяжных дел о должностных преступлениях тем соображением, что «присяжные заседатели весьма часто встречают затруднения в усвоении себе общеопасности судимых посягательств, злупотреблений и упущений» и что «им не вполне доступно понятие о публичном интересе» К Государственный совет разделил эти соображения, и закон 7 июля 1889 г. исключил из подсудности суда присяжных дела о преступлениях должностных и против порядка управления. Закон этот был официально мотивирован ссылкой на высокий процент оправдательных вердиктов присяжных по делам этих категорий. Далее, стали выдвигаться предложения такого рода, как запрещение присяжным оправдывать подсудимого, сознавшегося в совершении преступления, или как предоставление коронному составу окружного суда права отменять своим единогласным определением оправдательный вердикт присяжных, если, по мнению суда, подсудимый вполне изобличен в совершении преступления собранными доказательствами. Отдельные представители реакции договаривались даже до полной отмены суда присяжных как института, противоречащего основам самодержавия. В 1894 году была организована правительственная комиссия по пересмотру законоположений по судебной части, во главе которой стоял один из самых реакционных судебно-прокурорских работников, М'инистр юстиции Н. В. Муравьев. Он открыл деятельность комиссии эффектным выступлением, в котором подчеркнул ненормальность отправления правосудия в России 681. Действительно, за 30 лет с момента провозглашения судебной реформы она не была проведена в очень многих частях России, в том числе на всех окраинах. Здесь не было ни выборных мировых судей, ни суда присяжных, что объяснялось в официальных кругах недостаточным развитием местного населения для участия в отправлении правосудия. Но с самого начала деятельности, комиссии стало очевидным, что она направлена не на усовершенствование Судебных уставов 1864 года, а на извращение основных принципов Уставов, на всяческое умаление независимого суда присяжных, на усиление зависимости судебных органов от администрации. Правда, созванное Муравьевым в 1894 году совещание старших председателей и прокуроров судебных палат под председательством А. Ф. Кони по вопросу о суде присяжных высказалось в его пользу. Как указывал Кони, «по вопросу об удовлетворительности деятельности присяжных заседателей большинство членов совещания пришло к выводу, что этот суд не только является вполне удовлетворяющим своей цели, но и вообще представляет собой лучшую форму суда, какую только можно себе представить для разрешения большей части серьезных дел. Обвинение присяжных в малой репрессивности неосновательно». Большинство членов совещания высказались против всякого дальнейшего ограничения предметной компетенции присяжных, причем некоторые были того мнения, что компетенцию эту следовало бы значительно расширить *. Однако все направление деятельности комиссии Муравьева показывает неправильность утверждения, будто с 1894 года наступил «решительный поворот в отношении высших официальных сфер к присяжному суду» 682. В самом деле, в 1896 году сам председатель комиссии, министр юстиции Муравьев вновь поставил вопрос, необходимо ли сохранить у нас суд присяжных, а в официальном органе министерства была поднята настоящая травля присяжного суда 683. Некоторые высокопоставленные члены комиссии высказались за упразднение суда присяжных, но большинство комиссии признало необходимым: сохранить эту форму суда. Формально было принято предложение о расширении участия присяжных за счет сокращения деятельности суда с сословными) представителями. Однако в принятых по этому вопросу постановлениях комиссии намечался первый шаг к замене суда присяжных в ка* честве самостоятельной коллегии судом, в котором присяжные сливались в одну коллегию с коронными судьями. Согласно проекту комиссии сословные представители! должны были быть заменены по всем делам, кроме дел о государственных преступлениях, присяжными заседателями особого состава. От этих заседателей требовался повышенный образовательный и имущественный ценз. По каждому делу из очередного списка в 18 человек должны были избираться по жребию 5 очередных заседателей и один запасной. В ходе судеб- ного заседания эти присяжные должны были помещаться отдельно от судей; для постановления же приговора они присоединялись к судьям и совместно с ними решали как вопрос о виновности, так и вопрос об ответственности, подавая голоса первыми. Все же процессуальные вопросы должны были разрешаться в ходе заседания одними судьями. Такие присяжные заседатели особого состава должны были участвовать в заседаниях окружного суда, судебной палаты или сената. Введение этого нового института комиссия Муравьева мотивировала особым характером дел, считая, что по делам такого рода «влияние коронных судей прямо желательно, как восполняющее именно те сведения и взгляды, которых недостает гражданам для правильного обсуждения специальных иши щекотливых дел» 684. Кажется вполне вероятным, что после создания запроектированного шеффенского суда по делам «специальным или щекотливым», эта форма суда постепенно вытеснила бы суд присяжных и по другим делам. Более радикально комиссия Муравьева расправилась с другими основами Судебных уставов и в частности с независимостью суда. Уже в своем докладе царю об образовании комиссии Муравьев определил основное направление ее будущей деятельности, указав, что отделение суда от администрации и «неудачно сформулированное начало судейской несменяемости имели своим последствием ошибочный взгляд на незыблемость правительственного направления суда и судебного ведомства и на намерение законодателя поставить представителей судебной власш в особое исключительное положение в ряду прочих правительственных органов». В соответствии с этим взглядом комиссия и наметила ряд изменений в судебных уставах, ка-сающихся самых их основ. Так, мировые и городские судьи должны были быть повсеместно заменены участковыми судьями, которые не пользовались несменяемостью. Эти судьи должны были быть подчинены кассационному надзору судебных палат, и, таким образом, окончательно уничтожалось единство кассационного надзора Сената. Вместе с тем проект сохранял судебные функции земских начальников, несмотря на то, что министр внутренних дел соглашался на освобождение их от этих функций. Комиссия наметила также полное уничтожение судебного характера предварительного следствия: оно передавалось в руки полицейских чиновников. Такое направление деятельности комиссии Муравьева вполне понятно. Судебные, учреждения, введенные в 1864 году, и, в частности, независимые от правительства судьи, не соответствовали государственному строю России. Буржуазные формы суда плохо уживались с помещичье-дворянскими привилегиями, со множеством пережитков крепостничества. Необходимо еще отметить, что ва последнее десятилетие перед революцией 1905 года в соответствии с общим духом деятельности министерства юстиции политические дела, по которым дознание производилось чинами корпуса жандармов, стали разрешаться не в судебном, а в административном порядке. Так, по официальным данным за 1894—1901 -гг., ни одно такое дознание не было направлено и разрешено в судебном порядке. Эти дела направлялись в министерство внутренних дел, которое и назначало обвиняемым административную ссылку в отдаленные местности Сибири или высылку из постоянного места проживания. А таких дознаний в одном 1901 году поступило 520, и ПО' ним было привлечено 1784 обвиняемых. Десятилетняя деятельность комиссии Муравьева не привела к изданию соответствующих законов. -с)тому помешала первая русская революция. Она привела к официальному признанию в России конституционного строя. 151.

<< | >>

↑

Источник: Чельцов-Бебутов М.А. Курс советского уголовнопроцессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. 1957

Еще по теме Реакция в области суда и процесса: