Уголовный суд и процесс в период разложения военной демократии и образования Римского государства. Общественный строй

Древнейший период римской истории обычно называют царским периодом. Но слово «царь» (латинское «гех») здесь надо понимать так же, как и раннегреческий термин «баси- лей». Энгельс называет этот период эпохой военной демократии, то есть эпохой начавшегося разложения родового строя, когда сохранились еще все элементы военной демократии: народное собрание, совет старейшин и племенной вождь с функциями военачальника, жреца и судьи.

Весь римский народ (populus romanus) образовывал единую общину и делился согласно традиции на 300 родов. Каждый род состоял из семей патриархального типа с резко выраженной властью отца. 10 родов составляли курию, 10 курий — трибу. Триб первоначально было три. Функции римских курий и триб были, приблизительно, теми же, что и греческих фратрий и фил. «Общепризнано, — отмечает Энгельс, — что римский род был таким же институтом, как и род греческий; если греческий род представляет дальнейшее развитие той общественной ячейки, первобытную форму которой мы находим у американских краснокожих, то это целиком относится и к римскому роду» К Главным органом военной демократии являлось народное собрание. Оно состояло из всех взрослых и свободных мужчин, собиравшихся по куриям. Народное собрание принимало и изменяло законы, избирало царя, объявляло войну (мир заключал сенат) и было высшей судебной инстанцией по жалобам римских граждан на приговор царя. Голоса в народном собрании подавались по куриям, и каждая курия обладала одним голосом. Рядом с народным собранием существовал совет старейшин (сенат, от слова senex — старый), куда входили главы наиболее богатых и знатных родов. Первоначально сенаторов было сто. Поскольку все высшие должности в Риме в этот период замещались по выбору, можно предположить, что и старейшины родов так же избирались, хотя избрание из одной и той же богатой, знатной -и влиятельной семьи могло уже стать правилом К Так как в сенат входили наиболее влиятельные представители родовой аристократии, то он имел большое значение в общественной жизни.

С ним вынужден был считаться царь, к его голосу прислушивалось народное собрание. Во главе римского народа стоял царь (гех). Он избирался народным собранием и утверждался сенатом. Должность его была пожизненной. Царем мог быть избран всякий физически здоровый, полноправный римский гражданин, однако практически могла пройти только кандидатура, выдвинутая и поддерживаемая родовой аристократией; известные нам цари принадлежали к знатнейшим римским родам. К тому же избрание нового царя в значительной степени зависело от сената, к которому в междуцарствие переходила вся полнота царской власти. Хотя римский царь и не пользовался той абсолютной самодержавной властью, которой вслед за Моммзеном наделяет его буржуазная историческая традиция, его полномочия были широки и многообразны. Он был главою религиозного культа, назначал всех жрецов и жриц. Он был предводителем римского ополчения на войне и заключал международные договоры. В его руках находились ключи от общинного казнохранилища. Он созывал народное собрание и председательствовал в нем. Наконец, царю принадлежало право уголовного суда и суда по гражданским делам. Существенным ограничением царской власти было то, что царь не мог без народного собрания ни издать новый закон, ни изменить или отменить старый. Это право в течение всего так называемого царского периода принадлежало народу. Другим ограничением царской власти являлось принадлежащее каждому римскому гражданину право апеллировать к народному собранию на вынесенный царем приговор. Так как «римский народ» жил на основе отцовского права, то он назывался также «патрициями» (от слова pater — отец), причем слово патриций не носило тогда присвоенного ему впоследствии аристократического оттенка. По мере расширения, благодаря завоеваниям римской территории возрастало население города Рима и римской области отчасти за счет новых поселенцев, отчасти за счет населения покоренных латинских округов. Эти новые подданные стояли вне старых родов, курий и племен, они не составляли части «populus romanus», не принадлежали к патрициям и назывались плебеями.

Это были лично свободные люди. Земля между ними и патрициями была распределена, по- видимому, почти равномерно, торговое и промышленное богатство было сосредоточено преимущественно в руках плебеев, они платили налоги и должны были отбывать военную службу. Но политическими правами плебеи не пользовались. Они не могли занимать общественных должностей, участвовать в народном собрании, в дележе завоеванных земель. Даже браки между пле- беями и патрициями были запрещены, так как плебеи находились вне родовой организации «народа римского». Поэтому борьба плебеев за политические и гражданские права была тем самым борьбой против родового строя патрициев. Эта борьба привела в результате к революции, похоронившей родовой строй и оформившей уже появившиеся в зародыше в период разложения военной демократии основы будущего государства. «Из-за густого мрака, окутывающего всю легендарную древнейшую историю Рима, — пишет Энгельс, — мрака, еще значительно усиленного рационалистически-прагматическими попытками толкования и сообщениями позднейших юридически образованных писателей, произведения которых служат нам источниками, — невозможно сказать что-нибудь определенное нм о времени, ни о ходе, ни о причинах революции, которая положила конец древнему родовому строю» '. Несомненно только одно, что причина ее коренилась в борьбе между плебсом и populus romanus. Следует отметить, что борьба между патрициями и плебеями сочеталась с борьбой внутри «populus romanus» между аристократической верхушкой и малоимущей массой, интересы которой во многом совпадали с интересами плебеев; в частности, и плебеи, и неимущая масса «народа римского» были одинаково заинтересованы в ограничении1 долговой кабалы и равномерном распределении завоевываемых земель. Борьба эта осложнялась также антагонизмом нескольких различных племен (этрусского, сабинского и латинского) в объединенной римской общине. Непосредственным результатом революции явилась новая конституция, приписываемая царю Сервию Туллию (VI в. до н. э.) и опиравшаяся на греческие образцы, особенно на Солона и Клисфена.

Эта конституция создала новое народное собрание, в котором участвовали все без различия патриции и плебеи, несшие военную службу. Все военнообязанное мужское население было разделено по имущественному цензу на шесть классов; причем в 1 класс были включены лица, имеющие состояние не ниже 100 000 ассов118; во второй класс — лица, имеющие состояние не менее 75 000, в третий — 50 000, в четвертый — 25 000 и в пятый— 12 500 (по другому варианту предания — 14 000) ассов. Шестой класс, пролетарии, состоял из малоимущих граждан, свободных от военной службы и налогов. Принадлежность к тому или иному классу определяла характер вооружения и место в строю, а также политические права, так как каждый класс получал определенное число центурий (сотен) голосующих в народном собрании.. Это новое народное собрание называлось собранием по центуриям (comitia centu- riata). Граждане выстраивались по военному в своих центуриях, причем каждая центурия имела один голос. Энгельс особенно подчеркивает цензовый характер этой конституции: «...первый класс выставлял 80 центурий, второй — 22, третий — 20, четвертый— 22, пятый — 30, шестой, приличия ради, — также одну центурию. Кроме того, всадники, набиравшиеся из наиболее богатых граждан, выставляли 18 центурий; всего 193 центурии; большинство голосов — 97. Но всадники и первый класс вместе имели 98 голосов, т. е. большинство; при их единодушии остальных даже не спрашивали, решение считалось принятым» 119. К этому следует добавить, что подачу голосов открывали центурии первого класса. К народному собранию по центуриям перешли все политические права прежнего собрания курий, причем курии и составляющие их роды были, как и в Афинах, низведены к роли простых частных и религиозных объединений. Для устранения от участия в государственной жизни трех старых родовых триб (племен) были созданы в черте Рима четыре территориальных трибы. Первоначально собрания по новым трибам были плебейскими собраниями, и патриции не признавали за их решениями — плебисцитами — обязательной для себя силы.

Однако в ходе дальнейшей борьбы плебеи заставили патрициев признать силу за этими решениями. С течением времени собрания по трибам стали основной формой народных собраний всех римских граждан. Это были собрания более демократические, чем собрания по центуриям, так как участие в них не было связано с цензом. Но это произошло уже в республиканский период. «Так, — заключает Энгельс, — был разрушен и в Риме, еще до отмены так называемой царской власти, древний общественный строй, покоившийся на личных кровных узах, а вместо него создано было новое, действительно государственное устройство, в основу которого было положено территориальное деление и имущественные различия. Публичная власть сосредоточилась здесь в руках военнообязанных граждан и была направлена не только против рабов, но и против так называемых пролетариев, не допущенных к военной службе и лишенных вооружения» К Свое дальнейшее развитие этот новый строй получил тогда, когда был изгнан последний царь Тарквиний Гордый, пытавшийся узурпировать подлинную царскую власть и когда царь был заменен двумя военачальниками (консулами) с одинаковой властью. В первые десятилетия республики цензовый характер конституции и избрание магистратов исключительно из патрициев наложили особенно безжалостный отпечаток на органы суда. Запись законов стала поэтому одним из главных требований демократии. Эта запись, — так называемые законы XII таблиц, составленная, согласно преданию, специально избранной комиссией децемвиров около 450 года до н. э., несколько отразила происшедшие общественные перемены, но долговое право осталось по-прежнему суровым, и столь же сурово карались преступления против собственности. Записью законов был как бы подведен итог крушения военной демократии и утверждения рабовладельческого римского государства. «В Риме, — указывает Энгельс — родовое общество превращается в замкнутую аристократию среди многочисленного, вне его стоящего, бесправного, но несущего обязанности плебса; победа плебса взрывает старый родовой строй и на его развалинах воздвигает государство, в котором скоро совершенно исчезают и родовая аристократия и плебс» 120.

Суд и процесс в царский период. О суде и процессе древнейшего Рима сохранилось мало известий. Вообще наши исторические сведения по римской истории относятся к сравнительно более позднему периоду общественного развития, чем сведения по истории древней Греции или древних германцев. Так, о существовании у римлян присущего всем народам в период господства родовых отношений института кровной мести можно заключить лишь по некоторым, отдельным проявлениям его пережитков. Говоря об обязанности сородичей оказывать друг другу защиту и помощь, Энгельс отмечает, что писаная история показывает нам лишь обломки этого института. Далее, Энгельс делает чрезвычайно важное замечание, без уяснения которого вообще нельзя правильно понять ни юридического быта римлян, ни истории их уголовного суда и процесса. «Римское государство с самого начала выступило на сцену такой преобладающей силой, что право защиты от несправедливостей перешло к нему»121. Отчасти именно поэтому так ограничены известия о догосу- дарственном периоде римской истории, и поэтому же предания переносят в древнейший, догосударственный царский период отношения и институты, свойственные более поздним временам. Это также следует помнить, обращаясь к историческим легендам и их традиционному истолкованию. В таких легендах слышится отголосок древней кровной мести, согласно которой умерщвление убийцы и его укрывателя разрешается ближайшим родственникам убитого, но те же самые легенды отзываются об этом принципе, как о достойном порицания. Вот как описывает Плутарх122 смерть царя Тация: родственники Тация убили лаврентин- ских послов; Таций отказал родственникам убитых в удовлетворении; тогда родственники убитых умертвили Тация; Ромул оправдал убийцу Тация, потому что одно убийство было отплатой за другое. Но в силу божеского приговора, состоявшегося одновременно и над Римом и над Лаврентом, и те и другие убийцы были подвергнуты заслуженному наказанию. Воспроизведя эту легенду, Моммзен правильно указывает, что в основе ее заметна тенденция * изобразить в виде исторического факта запрещение кровной мести и что, по-видимому, кровная месть очень рано исчезла в Риме благодаря энергичному вмешательству государства123. Законы XII таблиц сохраняют принцип талиона лишь при телесных повреждениях и то только тогда, когда стороны не договорятся о штрафе в пользу потерпевшего, причем штраф уже и в этом случае признается официальной заменой частной расправы. 0 существовании кровной мести в древнейшем Риме говорят также сохранившиеся остатки более широкого института взаимной защиты всех членов рода, одной из сторон которого является кровная месть. Так, когда Аппий Клавдий был арестован, весь его род облекся в траур, даже те, кто были его личными врагами. Во время второй Пунической войны (218—201 гг. до н. э.) роды объединялись для выкупа своих пленных сородичей, но (что весьма характерно) сенат запретил им это124. Сравнительная история права и данные о древнейшем быте римлян позволяют предполагать, что в отдаленные времена в Риме существовали судебные поединки и судебные испытания (ордалии). Однако, как и в древней Греции, эти институты не получили в Риме развития, и сведения о них до нашего времени не дошли. Суд в царский период уже прочно захватила в свои руки родовая знать. Вся судебная власть сосредоточилась в руках царя, который отправлял суд в присутственные дни на судном месте на Сборной площади. Суд происходил публично при большом стечении народа. Царь сидел в колесничном (курульном) кресле (sella curulis). Это название (колесничное кресло) объясняется тем, что царь имел право ездить по городу в колеснице и что пока не существовало никакой высокой трибуны он чинил суд в комициях или где было ему угодно с колесницы. Тот факт, что суд происходил на Сборной площади, обычном месте народных собраний, косвенным образом указывает на то, что в более ранние времена прерогатива суда принадлежала народному собранию. Подле царя стояли его вестники (ликторы), а перед ним обвиняемые или тяжущиеся. Несмотря на то, что рабство в этот древнейший период еще носило следы патриархальных отношений, царь судил только свободных граждан; право суда над рабами, включая право над их жизнью и смертью, принадлежало их господам. Обвинение носило частный характер, но по важнейшим делам, затрагивающим публичные интересы (так называемым delicta publica), в отличие от delicta privata (дел, затрагивающих частные интересы), царь сам возбуждал обвинение и требовал виновных к суду. В этих случаях процесс назывался государственным (в отличие от частного). Государственный процесс проводился по делам о преступлениях, непосредственно посягавших на общественный порядок или представляющих серьезную угрозу для него. Сюда относились государственная измена или сообщество с неприятелем (prodi- cio) /или соединенное с насилием сопротивление властям (рег- duellio). Нарушителями общественного спокойствия считались также злостный (умышленный) убийца (parricida), мужеложец, оскорбитель женской чести, поджигатель, лжесвидетель и тот, кто магическими заклинаниями уничтожал посевы или похищал хлеб с полей, оставленный под охраной богов и народа. Сюда же законы XII таблиц относили «сочинителей стихов», понимая под ними, по-видимому, авторов политических памфлетов, направленных против власти аристократии. Царь вызывал и выслушивал стороны. Он же постановлял приговор, предварительно выслушав мнения приглашенных советников из числа сенаторов. Царь не всегда до конца руководил ходом процесса. Он мог назначить заместителя или двух заме стителей из числа сенаторов, которые разбирали дело и выносили приговор. Назначение позднейших коллегиальных заместителей для постановления приговора по делам о государственной измене (duoviri perduellionis) и постоянных заместителей, проводивших предварительную досудебную подготовку и собирание доказательств по делам об убийствах (questores parricidii), хотя и не относится, по мнению большинства, исследователей, к царской эпохе, но, как справедливо полагает Моммзен, примыкает к некоторым ее учреждениям К В государственном процессе обвиняемый до суда обычно подвергался аресту, но мог быть отпущен на поруки. Царь сам принимал меры к розыску и доставке на суд обвиняемого. В частном процессе об этом должен был заботиться обвинитель. Пытке подвергали только рабов. Уличенные в нарушении общественного спокойствия приговаривались к смерти. Смертная казнь была очень разнообразна: лжесвидетеля сбрасывали с крепостной скалы, похитителя жатвы казнили на виселице, а поджигателя— на костре. Царь не имел права ни пересмотреть, ни смягчить свой приговор. Это право принадлежало народному собранию. Но царь мог разрешить или не разрешить обвиняемому ходатайство о помиловании (provocatio). Таким образом, народное собрание еще сохранило по отношению к царю присущий военной демократии характер высшего органа. Ход процесса в древнейшем Риме, как можно предположить, имел много общего с последовавшим за ним процессом первого периода республики, сведения о котором полнее и достовернее. Поэтому процессуальные особенности древнего суда будут рассмотрены нами при изложении судебной юрисдикции первых консулов — преемников царской власти и суда в народном собрании по центуриям и территориальным трибам, заменившим суд в народном собрании по родовым трибам.

<< | >>

↑

Источник: Чельцов-Бебутов М.А. Курс советского уголовнопроцессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. 1957

Еще по теме Уголовный суд и процесс в период разложения военной демократии и образования Римского государства. Общественный строй: