МОНАРХИЯ И ОБЩЕСТВЕННЫЕ ФАКТОРЫ

Власть монарха в едином раннефеодальном государстве. Вопреки традиционным взглядам о будто бы неограниченной власти первых монархов из династии Пястов нужно констатировать, что княжеская (королевская) рада и вече ограничивали ее в большей или мень* шей степени.

Конечно, Мешко I или Болеслав Храбрый, располагавшие сильной дружиной, предпринимавшие широкие военные акции, обладали немалой властью. Без этого объединение государства* требовавшее подавления многочисленных противников, было бы невозможно. Централизация управления в руках монарха в X и начале XI века была в интересах окружавшей его престол урядовой знати, так как обеспечивала ее участие в доходах, взимаемых при посредстве государственного аппарата. В укреплении власти монарха, много способствовавшей распространению новой религии, была заинтересована и церковь. Сильная центральная власть была нужна для осуществления в возможно большем объеме централизации государства, которое увеличивалось за счет присоединения новых областей, не связанных до того с престолом Пястов. Централизационные факторы помогали до известного времени сохранять государственное единство. Хотя в соответствии с вотчинным характером княжеской власти Мешко I разделил, умирая (992), Польшу между своими сыновьями, Болеслав Храбрый смог отстранить их всех и вновь объединить разделенное государство. Так же поступил Мешко II, хотя позднее, перед лицом коалиции соседних государств и оппозиции внутри, должен был согласиться на выделение братьям уделов. Укреплению княжеской власти способствовало еще и династическое единство, бывшее существенным фактором политической стабильности. Княжеская власть составляла, за исключением Поморья, монополию Пястов (как на Руси — Рюриковичей); это не означало еще, что польская раннефеодальная монархия строго держалась наследственного принципа. В сообщениях источников о способе возведения на престол выступает наряду с наследованием трона и как бы дополняющий его более древний способ избираемости князя, в котором проступает публично-правовой элемент (в то время, как наследование находит для себя опору в вотчинном принципе).

Постепенно утверждается компромиссная практика: знать, сохраняя за собой право выбора князя, не должна была выходить за пределы данного династического круга, членам которого принадлежало как бы «естественное право» на польский престол. Из этого следует, что правящая династия завоевала себе прочные позиции. Нужно также отметить, что князь (король), способствуя политической стабилизации, обеспечивая обществу относительную безопасность и правосудие, сдерживая в известной степени самоуправство знати, обладал несомненным авторитетом в широких массах населения. Со временем ситуация в раннефеодальной монархии изменилась. Наряду с той частью знати, которая была связана с монархом и поддерживала его, возникает другая, стремящаяся к ограничению центральной власти. Коронации XI века не находили уже поддержки можновладства. Противясь излишнему, по их мнению, возвеличению коронованных монархов, можные паны поддерживали чаще всего младших князей и настаивали на принципе выборности трона, связывающем кня- зя-короля. Тем не менее в Хронике Галла Анонима Болеслав Кривоустый выступает как могущественный правитель. Коронации. Целям укрепления международного и внутреннего авторитета польского монарха служила коронация, с которой связывалось принятие королевского титула. Титул «король» (от имени Карла Великого) распространился у славянских народов в том именно значении, которое приписывалось каролингской монархии как желаемому образцу. Коронация не была обязательным обрядом для носителя верховной власти, но она придавала ему дополнительный блеск. Поэтому она не стала правилом. Из восьми польских монархов в 963—1148 гг. короновалось трое: Болеслав Храбрый (1025), его сын Мешко II (1025) и Болеслав Смелый (1076). Коронационный акт подчеркивал единство государства и его независимость. Во внутренней политике коронация подчеркивала главенство короля над младшими князьями. Ослабление центральной власти привело к отказу от коронации, против которой выступали не только немецкие короли-императоры, но и большая часть польского можновладства.

Отсюда и возвращение Мешко II королевских инсйгний немецкому императору после поражения в борьбе с коалицией соседей и внутренней фрондой; и прекращение коронаций польских монархов после изгнания с престола Болеслава Смелого (1078). Несмотря на это, Польшу называли королевством (regmim), чем подчеркивалось в отличие от княжества, что речь идет о большом и независимом государстве. Централизация и децентрализация. Внутри ранне» феодального польского государства происходила борьба двух направлений: за централизацию, представляемая монархом, его окружением и дружиной, и за децентрализацию. Первое из них стремилось к территориальной экспансии, сохранению присоединенных территорий под властью династии Пястов и поддерживалось потребностями обороны страны. Напротив, позиция знати была обусловлена собственными интересами, отличными в ряде отношений от. интересов князя (короля) и его окружения. Государе етаенная организация создала благоприятные условия для подчинения свободного до того населения феодалам. Политическим выражением новой ситуации сделался рост центробежных устремлений, находивших себе выражение в поддержке младших князей в их борьбе против верховного правителя. Отношение знати к монарху было очень сложным. Наиболее знатные составляли окружение князя (короля), его раду. Состав последней не был определенным и нередко менялся по воле правителя. При всем том рада имела большое значение. В зависимости от положения и личности монарха рада могла то делаться его опорой, то ограничивать его власть. Двойственную позицию занимало можновладство и как правящий слой. Знать составляла основу придворных сановников и провинциальных комесов и одновременно была средой, в которой формировалась оппозиция против монаршей власти. С одной стороны, знать тяготела к двору — центру этой власти, добивалась милостей монарха и одновременно была склонна к оппозиции, порой даже к сопротивлению монарху. Такая двойственная, внутренне противоречивая позиция — тяготение к монократи- ческой центральной власти и отрыв от нее — приводила к тому, что можновладство в целом находилось в оппозиции к престолу сравнительно редко.

Чаще оно бывало разделено на взаимно враждующие фракции. Одной из них была придворная фракция. Монарх для привлечения к себе знати жаловал ей уряды, вознаграждаемые доходами от даней или регалий, а также землю вместе с живущими на ней людьми. Получив независимое материальное положение, знать Ьтановилась независимой политически. Отсюда и возможность оппозиции. Примером могут служить конфликты Болеслава Кривоустого с воеводой Скарбимиром или Владислава II с могущественным можновлад- цем Петром Властой. То же относится к раздору Болеслава Смелого с краковским епископом Станиславом. По мере усиления центробежных тенденций, начиная со второй половины XI века, утверждается принципат как примирение практики выделения уделов всем сыновьям правителя с сохранением верховной общегосударственной власти в руках одного из нихпринцепса. Князь-принцепс направлял внешнюю политику, осуществлял верховное командование вооруженными силами всего государства в случае войны, назначал гнезнен- ского архиепископа и епископов, комесов гродов — как главных, так и находившихся в уделах. Принцепсом был Болеслав Смелый (1056—1078) в отношении к брату Владиславу Герману, который, вероятно, держал Мазовию, потом сам Владислав Герман (1078—1102) после выделения уделов его сыновьям Збигневу и Болеславу Кривоустому. Многовластие в виде отдельных княжеских уделов еще не означало само по себе распадения государства как целого. Уделы оставались в руках одной и той же династии, а вотчинный характер монаршей власти согласовывал это состояние в сознании господствующих слоев общества с единством государства. Его выразителем был принцепс. Княжеская власть в период удельной раздробленног сти. Принцепс, которым с 1138 года должен был становиться старший из князей (принцип сеньората), сохраняя собственный удел, получал еще и особый центральный удел, состоящий из Малой Польши с Краковом, верховенство над расположенными в центре государства Серадзской и Ленчицкой землями, а также и над Поморьем. В качестве собственных уделов получили: Владислав II как старший сын — Силезию, а егр братья: Болеслав Кудрявый — Мазовию и Куявию, Мешко III (впоследствии называемый Старым)—Великую Польшу.

Двое других сыновей, еще несовершеннолетние Генрик и Казимир, находились при матери. Попытка Владислава II возвратиться к единовластию встретила сопротивление младших князей — юниоров, поддержанных большинством можновладцев и гнезненским архиепископом, что привело к граждан^ ской войне. В результате Владислав II должен был покинуть страну. Это было победой центробежных сил, и не единственной. Соединение принципата с личностью старшего из сыновей Кривоустого было нарушено изгнанием Владислава И, а затем и Мешко III Старого, пытавшегося, как и его старший брат, усилить позиции верховного князя. После Мешко III можновладцы возвели на краковский престол Казимира, называемого Справедливым (1177). Он завещал престол по принципу первородства (primogenitury) своему сыну. Установленный Кривоустым сеньорат попытался восстановить старший среди Пястов Мешко Плонтоногий^ получивший в 1210 году буллу папы Иннокентия кЩ; подтверждавшую сеньорат как обязательный принцип наследования трона. Эта попытка, однако, не имела успеха в связи с неуклонным упадком принципата. При правлении Лешка Белого (умер в 1228) краковский центральный удел был уравнен с остальными. С этого времени удельные князья стали считать себя равными друг другу. Наследование трона. Каждый из уделов подлежал разделу между всеми по нисходящей мужской линии. При отсутствии сыновей или внуков к наследству могли быть допущены мужские родственники по боковой линии (женщины к наследованию не допускались). Они имели право на княжеский стол, если были назначены предшественником (desygnacja), возведены на него путем выбора, а иногда и через усыновление. Для этой же цели служили наследственные договоры. Распространенной формой таких договоров было соглашение, в силу которого удел умершего ранее князя переходил к пережившему. При наследовании и передаче уделов заметно типичное для вотчинного государства смещение преобладающих частноправовых форм с публично-правовыми. Элекция (выбор) происходила тогда, когда умерший князь не оставлял мужских потомков, т.

е. «прирожденных дедичей». Элекция могла носить подтвердительный характер, когда дело шло об одобрении кандидатуры, предложенной предшествующим князем, или же торжественных выборов, когда вече само решало вопрос о призвании князя, выбирая его, как правило, среди мужских представителей разросшейся династии Пястов (за исключением Поморья, где правили местные династии, а также выборов на польский престол чешских королей Вацлава II и Вацлава III, происходивших в конце XIII и в начале XIV столетий). В период борьбы за объединение государства выборность королей способствовала объединению уделов в руках одного и того же правителя. Ею подчеркивался публично-правовой характер княжеской (королевской) власти. С избранием на трон были связаны первые земские привилегии. Они служили вознаграждением за избрание. Такой, в частности, была привилегия чешского короля Вацлава II, выданная при вступлении на краковский престол в 1291 году. Право отпора. Если монарх не соблюдал законов или нарушал принятые на себя обязательства, можно- владцы считали правомерным сопротивление, вплоть до устранения правителя силой, «изгнание» с престола. Тём самым реализовывалось повсеместное в Европе того времени право отпора (ius fesistendi) по отношению к неугодному суверену-сеньору. Право отпора относилось к сфере политической идеологии. В конечном счете решало соотношение сил. Реализуя право на сопротивление, знать удаляла с престола неугодных ей правителей, например Казимира Обновителя (ок. 1035—1036) или Болеслава Смелого (1078). Применение права отпора имело место в гражданской войне во времена Владислава Германа. Теоретическое выражение оно нашло в его завещании. В соответствии с сообщением Галла Анонима князь пожелал, чтобы власть верховного князя получил «достойнейший» среди сыновей. «Недостойные» должны были потерять и свои уделы, и право на великокняжеский престол. Вопрос о «достоинстве» решала знать. Право отпора было сформулировано также и в восьмом десятилетии XIII века в привилегии Вроцлавского князя Генрика II Пробуса. В соответствии с ней вроцлавцы могли отказать в повиновении князю, если бы он не сдержал принятых обязательств. Почти одновременно в «земском мире», подписанном в Ростоке в 1283 году, право отпора было признано в Западном Поморье. Вече. Иногда для решения важнейших дел созывалось на вече но старому обычаю все свободное население городов и окрестностей. Известия о двух вечах во Вроцлаве, происходивших на рубеже XI—XII вв., сохранились у Галла Анонима. Перед вече собиралось совещание «старших города». Они подготовляли предложения по делам, которые должны были стать предметом рассмотрения на вече. Затем созывали население, чтобы получить как его согласие, так и поддержку. Вече были достаточно частыми в крупных поморских городах (Волине, Щецине), где существовал строй раннефеодальных олигархических республик. С ростом значения можновладцев вече видоизменялось. В XII веке еще имели место многолюдные вече, на которых решения, предлагаемые знатью, «поспольство криком оглашает»,— отмечал в своей Хронике Кадлубек. Со временем участие массы населения ограничилось ролью просителей, сторон, свидетелей, наконец, ролью просто присутствующих. Генриковская книга так описывает вече в XIII столетии: «Князь Болеслав проводил в поле под Вроцлавом торжественное генеральное вече. На нем присутствовал Владислав, князь из Ополья, и собрались там вся земля, богатые и бедные». В течение XIII века нормальной формой участия можновладцев в управлении стали периодические съезды, в первую очередь эпископа и комесов, за которыми сохранилось старое название вече (colloquium). Принципиально отличаясь от прежних, феодальные иече стали выражением политической роли можновладства. Новые вече можно разделить на две основные группы: 1) вече межудельные и 2) вече удельные. В первом случае объединялись два и более уйёльных вече вместе, с их князьями. На нем решались дела, общие для всех представленных уделов. Даже и в том случае, когда два или несколько уделов объединялись под властью одного князя, отдельные вече сохранялись в каждой данной земле. Но, конечно, могли созываться и совместные вече этих уделов. Удельное вече обычно происходило ежегодно, а в Малой Польше (в XIII в.) даже и чаще. Сфера деятельности вече подвергалась время от времени изменениям, но нельзя не выделить его судебной компетенции. По мере объединения государства в Г306 и 1310 годах появились общегосударственные вече, предварявшие вальный (общепольский) сейм, сложившийся в период сословной монархии.

<< | >>

↑

Источник: Ю. Бардах Б. Леснодорский М. Пиетрчак. ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА ПОЛЬШИ. 1980

Еще по теме МОНАРХИЯ И ОБЩЕСТВЕННЫЕ ФАКТОРЫ: